— Даже так? — Ли Лунчжэнь поднял брови. — Никогда бы не подумал. Так значит, ты допускаешь, что он может быть полезен? — снова спросил Ли, прищурившись.
— Полезен? Возможно. Но злые языки да завистники поговаривают, что не зря, мол, на кладбище живёт! Не иначе, могилы раскапывает, сокровища ищет. Правда, кладбище под охраной, и ни одной разрытой могилы там никогда не находили, но кого этим убедишь? Говорят, что он, как опытный волк, где живёт, там не блудит и не ворует!
Ли Лунчжэнь усмехнулся. Для человека страшнее всего — не недостаток силы, а недостаток ценности. Но Ци, оказывается, не набивал себе цену, скорее прибеднялся… Выходит, Ци Цзинь Юэ хорошо владеет мечом, и отлично оценивает антикварные вещи. Сдал экзамен и хочет должность. И он точно — не сын Вэня: его отец хорошо известен. При этом он, оказывается, недурно зарабатывает, работая на дома Ван и Сун, участников заговора против Вэня! Стало быть, о мести не думает?
— Он давно работает на дома Сун и Ван?
— Пять лет.
Пять лет? Но …ведь он сам сказал, что ему двадцать один год! Когда же он успел стать оценщиком? Этому за год не выучишься… С шестнадцати лет — такое понимание? Подлинно гений!
— Пять лет? Сколько же он заработал за эти годы?
— За аукцион в Синбее он получил около десяти золотых лянов. Аукционов в год проводится до сотни. Если с каждого он имеет столько же, бедняком его не назовешь, — отозвался Лю Бинь.
— Но почему он живет на Восточном кладбище?
— Потому что определение удачного захоронения для богачей приносит ему еще три золотых ляна с каждых похорон.
— Хм, тогда можно жить и не тужить…
— А он и не тужит. Пьёт лучшие вина в лучших тавернах, одевается у лучших портных, участвует в турнирах мечников… При этом спит и видит взлететь ещё выше! Сплетни ходят, что в зятья старику Суну набивается. Губа не дура!
— Даже так…
Ци Цзинь Юэ… Каждый раз, когда Лунчжэнь думал о нём, его мысли словно обо что-то спотыкались. Он почти интуитивно понимал, что тот — не лжец по натуре: лжецов Ли видел достаточно. И этот человек слишком высоко себя ценил, чтобы совершить откровенную низость. Он, даже если окажется врагом, будет играть по правилам.
Однако возможно ли, чтобы Ци намеренно привёл ему ложное толкование событий? Попросту обманул? Что, если никакого бастарда Вэня вообще не существует?
Увы, версия Ци, хоть и внушала Лунчжэню некоторое недоверие, давала хоть какую-то нить для расследования, отказ же от неё означал просто тупик.
Так что, допустим, незаконный сын Вэня всё же существует. И что, если он действует заодно с Ци Цзинь Юэ? В этом смысле, что может быть лучше для мстителя, как иметь своего человека в судебных органах? Но, если понять намерения Ци, можно действовать на опережение, и самому подкидывать мстителю ложные сведения через Ци.
Но как ему самому, Ли Лунчжэню, опознать лисёнка? Разброс в годах слишком значителен, однако очевидно, что бастарду сейчас не шесть, а от восемнадцати до тридцати. Кем он может быть, если реально собрался мстить? Ци намекнул на одну из фрейлин двора, как на мать лисёнка. Если роды были тайными, бастард будет представлен двору как чей-то племянник и, конечно, ему уместнее всего затаиться среди «золотой молодёжи» двора.
Но кто он? Десятки фрейлин принцесс набираются из пяти основных родов столицы. Если она тайно родила, её выблядок может именоваться Сун, Ван, Чжао, Шэнь или Цао! В роде Сун единственный наследник — Сун Хэлинь. Ему двадцать с небольшим. Братьев нет, зато несколько сестёр. Ван Няньчунь наследует роду Ван, ему тоже где-то двадцать. Шэнь Панжунь — красавец, надежда рода Шэнь, Цао Цзюньмин — ему тоже двадцать, лицо — вылитый глава рода Цао, и, наконец, Чжао Цзэшинь — наследник семейства Чжао, пьянчуга и блудник.
Кто-то из них? Лунчжэнь недоверчиво хмыкнул. Едва ли. Скорее надо искать тех, чьё происхождение либо темно, либо скрыто. Почти сутки перебирая папки с делами, он в итоге отобрал троих. И неудивительно, что первым в списке оказался Ян Цзюнь, молодой чиновник, блестяще сдавший императорский экзамен. Вторым — племянник главного ловчего, Мао Юнцин, выигравший императорские состязания мечников. Третьим — любимец императрицы Хань Чжэньшань, ученик Сяо Сюэцзюаня.
Ли попытался рассмотреть дело и с иной стороны. Кто будущие жертвы сына Вэня, ведь убийцу можно вычислить и по ним. Тут всё было ясно: роды Сун, Ван, Шэнь, Цао и Чжао. Именно этим придворным, имеющим высший ранг «опоры государства», состряпавшим донос на Вэня и погубившим его, должен отомстить его сын.
Но что можно сделать таким людям? Мститель, кто бы он ни был, движимый ненавистью и скорбью, не может позволить себе открытое противостояние. Его противники — не просто влиятельные сановники, но столпы самой империи, их власть неоспорима, а влияние простирается далеко за пределы императорского двора. Любая попытка прямого вызова равносильна самоубийству, обречённому на провал ещё до начала. Поэтому его месть должна была быть изощрённой, подобной яду, медленно разъедающему изнутри, или тени, неуловимо преследующей свою жертву.