Ли Лунчжэнь был обеспокоен. Ян Цзюнь вызывал у него одновременно и настороженность, и некое восхищение. Что скрывалось за этим безупречным фасадом? Была ли это истинная преданность государству, или же хитрая игра человека, обладающего поистине дьявольской осторожностью?
Прошлое Мао Юнцина было покрыто мраком. Он был не то подкидышем, не то сиротой, несколько лет служил подмастерьем в кузнечном цехе, потом стал выступать на турнирах мечников, проявил талант…
Хань Чжэньшань, любимец императрицы имел более открытое прошлое. Его наставник, Сяо Сюэцзюань, был известен, его ученичество — было фактом. Но и здесь, в этой кажущейся простоте, таилась ловушка. Монашеская среда, с её отрешением от мира, с её намеренной отстраненностью, стирала явные следы происхождения, превращая прошлое в туманное воспоминание.
Ли Лунчжэнь недоумевал. Что, если тайны Яна Цзюня, Мао Юнцина и Хань Чжэньшаня были не просто пробелами в биографиях, а частями сложной интриги, каждая деталь которой была тщательно подогнана?
Но нет, покачал он головой. У жреца Вэня мог остаться незаконный сын. Один. Но не трое же! А между тем все трое казались загадкой.
Что происходит? Где замечания и комментарии? Если не будет, автор остановит публикацию! Пишешь-пишешь, а толку…
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ОХОТА
…Запах осенней листвы смешивался с ароматом благовоний, а блёклое осеннее солнце бросало причудливые блики на расшитые одеяния придворных. Вельможи и евнухи, словно пёстрые бабочки, порхали меж деревьев, стараясь выделиться, дабы снискать благосклонность императора. Наложницы, укрывшись в паланкинах, наблюдали за происходящим, потягивая благоухающий чай из фарфоровых чашек.
Каждый род старался выделиться, подчеркнуть свою значимость в иерархии империи. Ли, как царствующая династия, несомненно, задавала тон. Их одеяния выделялись изображением драконов. Остальные не отставали, используя сложные узоры, символизирующие их историю и достижения. Богатые меха — соболь, рысь, лиса — не столько согревали в прохладную погоду, сколько говорили о достатке и роскоши. Их оружие также свидетельствовало о высоком статусе: луки из редких пород дерева, инкрустированные нефритом и слоновой костью, стрелы с наконечниками из стали, клинки с гравировкой — все подчёркивало принадлежность к элите.
Возле императорской колесницы стояли воины в доспехах, соколиные перья, украшавшие их головные уборы, легкомысленно трепетали на ветру, вторя суете вокруг.
Кроме принцев, тут были отпрыски семейства Сун и молодые аристократы семейства Ван. Род Чжао представляли чуть протрезвевший Чжао Цзэшинь и его брат, семейство Шэнь выставило Шэня Панжуня, а Цао — Цао Цзюньмина.
В воздухе как предгрозовая духота витало странное напряжение. Император настоял, чтобы после торжественного завершения охоты его старший сын, Ли Мин, был объявлен наследником престола. Решение о назначении было принято им после долгих раздумий. Император надеялся, что это укрепит династию и развеет дурные слухи.
Титул, которой принц получал от отца-императора в первую очередь зависел от статуса его матери, в дальнейшем — от способностей самого принца. Сыновья императрицы и благородных супруг обычно получали титул «цинван» — принц первого ранга, сыновьям наложниц более низкого ранга и внукам императора присваивались титулы цзюньван — принц второго ранга, принцы третьего ранга именовались бэйлэ, четвертого — бэйцзы. От ранга зависело количество привилегий, денежное содержание и количество слуг. Ранг принца мог быть повышен при наличии заслуг или понижен в качестве наказаний. Титул наследного принца мог получить любой принц по выбору императора, предполагалось, самый способный и добродетельный.
Первый и второй принцы были сыновьями императрицы Сяочжэнь и были цинванами. Третий и четвертый сыновья от благородной супруги Тун носили титул цзюньван.
Принц Чунь с трудом скрывал раздражение, младшие сыновья мрачно переглядывались, а принц Ли Мин то и дело надменно вскидывал подбородок. Он был уверен в своей избранности и не сомневался, что достоин трона,
Ли Лунчжэнь считал решение императора поспешным: первый принц был не очень зрел и не очень умён. Ли Чунь, второй принц, вспыльчивый и дерзкий, тоже не отличался умом, а вот Ли Тайфай и Ли Цзянь, третий и четвёртый принцы, были куда спокойнее и разумнее. Однако своего мнения Лунчжэнь вслух не высказывал, но внимательно оглядывал участников охоты. Рядом с ним стояли Лю Бинь и его молодой сотрудник Ци Цзинь Юэ, облачённый в новенький халат чиновника шестого ранга. Волосы, убранные под форменную шапку, обнажили мощную шею и очень широкие плечи.