— Но это не объясняет отсутствие его следов на тропе, — резонно возразил Ци. — Дождя тут не было, он прошел стороной. Где же стоял убийца? Не мог же он висеть в воздухе?
Последнее предположение никем не обсуждалось из-за его очевидной бессмыслицы.
— Не забывайте, — напомнил Лунчжэнь, — этот человек либо столкнул в волчью яму Чжао Цзэшиня и его брата, или, видя, что они свалились туда, забрал их оружие и пошёл на Восточный уступ, зная, что там будет охотиться принц Мин. Почему он не попался никому на глаза, понятно: лес ещё не голый, спрятаться можно за любым стволом или кустом. В любом случае, ясно, что он очень опытный охотник.
Про себя Ли подумал, что на эту роль прекрасно подошел быМао Юнцин, выигравший императорский турнир: прекрасный мечник и стрелок из лука.
— А почему у егерей и у принца не было собак? — живо поинтересовался Ци.
Ли знал это и всегда помалкивал, но сейчас некоторые тайны двора уже не имели прежнего значения и смысла.
— Ли Мин не любил собак, — мрачно обронил он, — его одна покусала в детстве, когда он кинул в неё камень. С тех пор он держался от них подальше.
Он видел, что его собеседники только блеснули глазами: слова были опасны. Наследник престола!
Тут на поляну вышел Лао Цинь, возглавлявший группу судейских, которые должны были следить за охотниками. Его лицо, лишённое обычно даже проблеска чувств, каменное и неподвижное, сейчас было искажено гримасой.
— Нелепость какая-то, — пробасил он виновато, — Я опросил всех наших. Сан Тянь, Бо Тай, Лян У и Лю Син, эти четверо шли за принцами, но третий и четвёртый принцы охотились вместе, а принц Чунь, как одержимый, носился по лесу, и Сан Тянь просто отстал от него и потерял. За принцем Мином следил Бо Тай, но егеря принца заметили его и прогнали. А из всех, кто наблюдал за семьями Сун, Ван, Шэнь, Цао и Чжао, за Цзэшинем и его братом никто не пошёл…
Было заметно, что Лао Цинь ожидал разноса от начальника и даже был готов к нагоняю. Но Ли Лунчжэнь только вздохнул, не скрывая досады. Он считал, что виноват сам: просто не ожидал, что Чумной Лис начнёт действовать так быстро и безжалостно. Однако с другой стороны: наводни он лес сотней своих людей, что бы это изменило?
— Где были Ян Цзюнь и Мао Юнцин?
— Мао на общем сборе на Волчьем взгорье был. Его видели в свите третьего принца, он погнался за зайцем и его не видели около часа. Вернулся с пустыми руками. А Ян… Ян вообще никуда не ходил. Он… извините, господин Ли, волочился за дочкой генерала Чжао. Основательно так клинья к ней подбивал.
Это было уже что-то. То, что император подтвердил присутствие Ханя в лагере, а люди Лао Циня видели Ян Цзюня, облегчало поиски убийцы.
— И чем всё закончилось? — нахально поинтересовался Ци Цзинь Юэ у Лао.
Тот мрачно смерил тяжелым взглядом нового приближенного начальника и только хмыкнул.
— Ничем. Упустили убийцу.
— Я про девицу Чжао спрашиваю. Ян Цзюнь-то преуспел?
Лао только пожал плечами.
— Мы близко не подходили. Но они вдвоем после в лагерь вернулись.
Ли Лунчжэнь кивнул и небрежным жестом отпустил Лао и егеря Тяня, а, дождавшись, когда оба ушли, обернулся к Лю и Ци.
— Что скажешь, Лю Бинь?
— А что тут говорить? Всё ясно, как день. Это дело рук принца Чуня и его людей. Он сам на трон метил, а тут решение государя объявить наследником Ли Мина. Ему нужно было до вечера от братца избавиться. Чунь ускользает от слежки, путает следы, убивает Цзэшиня с братом, и их оружием расправляется с принцем Ли Мином. Всё просто.
Ли Лунчжэнь молча переглянулся с Ци Цзинь Юэ. Взгляд Лю Биня на преступление был разумным и логичным. Ничего не зная о возможном потомке казнённого жреца, никак не связывая произошедшее на охоте с выпавшим императору предсказанием, он рассуждал, исходя из здравого смысла. Однако…
— Это возможно, Бинь… Но где следы?
— Ну… Если убийца и вправду хороший охотник, то следы можно и спрятать. Когда я ещё служил на границе, немало хитростей повидал. Видел деревянную обувь с подошвой — точь-в-точь медвежьи следы! А что, лисьи нельзя изобразить?
— Ну, медвежий след с ладонь, а лисий… На пальцах скакать, что ли?
— Когда на кону трон, на ушах поскачешь…
Лунчжэнь расхохотался. Лю Бинь был честен и прямолинеен, как стрела, и это качество ценилось начальником.
— Но зачем кому-то изображать лисьи следы?