По мере того, как они углублялись в чащу, атмосфера становилась всё более гнетущей. Солнечный свет едва пробивался сквозь жёлтую листву, создавая причудливые тени. Ли Лунчжэнь анализировал каждую деталь: положение трупов, возможные мотивы, любые, даже самые незначительные, намеки. Ци Цзинь Юэ, казалось, медитировал.
По пути они миновали Волчье взгорье, где обычно проходили стрельбы. Ли Лунчжэнь огляделся. Волчье взгорье, обычно наполненное звоном тетивы луков и смехом, теперь казалось пустым и холодным, как могила. Ещё недавно оно было полигоном для учений, ареной, где отрабатывались навыки меткости. Теперь же оно стало местом последнего пристанища несчастных душ. Он почувствовал, как его охватывает страх, холодный и липкий. Из волчьей ямы егеря извлекали тела несчастного Цзэшиня и его брата Сичжэ. Свалились ли они туда сами или чья-то нечеловеческая жестокость подтолкнула их к смерти?
Ли Лунчжэнь замер, потрясенный. Кое-что в увиденном испугало его не на шутку. Ци Цзинь Юэ тоже стоял у ямы, он заглянул вниз, закусил губу, потом тихо прошептал на ухо начальнику.
— Эти люди были сброшены сюда мёртвыми. На телах почти нет крови…
«Мёртвыми…» — эта мысль ледяной волной обожгла Лунчжэня. Да, именно это он и понял. Ли тяжело сглотнул и огляделся. Он не раз видел на этих кольях животных. Кровь лилась рекой. Но на земле вокруг кольев не было ни одной капли свежей крови. Лишь засохшие бурые пятна, оставшиеся на память о давно минувших охотах. Лунчжэнь прошел ближе, вглядываясь в лица убитых. Пустые, безжизненные глаза, застывшие в ужасе, смотрели сквозь него.
Оцепенение Лунчжэня сменилось подозрением. Если тела были сброшены сюда уже мертвыми, значит, убийство произошло где-то в другом месте. Но где? И почему такое зверское отношение к братьям? Это не походило на обычную расправу. Что-то гораздо более зловещее таилось за этой чудовищной сценой. Кто мог желать им такой ужасной участи? Мысль о нечеловеческой жестокости, промелькнувшая у него раньше, теперь обрела реальный вес. Это было не просто убийство, это крик в пустоту, полный ненависти и отчаяния.
Цзэшинь и его брат были убиты где-то в другом месте, а затем их тела принесли и свалили сюда?
Но где искать ответы, если сама земля, казалось, была пропитана кровью и отчаянием? Лунчжэнь принялся вглядываться в детали: следы, едва различимые на влажной земле, обрывки ткани, прилипшие к острым камням.
Ци Цзинь Юэ с осторожностью осматривал тела. Его пальцы касались кожи, пытаясь уловить малейшие признаки, которые могли бы пролить свет на произошедшее. Раны нанесены не обычным оружием, а кольями, и они почти скрыли иные следы, нанесенные чем-то более острым, похожим на когти
Они спустились с холма, но образы мёртвых, с их застывшим в ужасе взглядом, всё ещё преследовали Лунчжэня.
Ци Цзинь Юэ старался сохранить внешнее спокойствие, но его глаза внимательно осматривали окрестности.
— Господин Ли, может быть, я неправ… — в голосе Золотой Луны зазвучали необычные мягкие нотки. — Но я не верю в вину принца, между тем как мы не знаем, где были в это время Хань Чжэньшань, Ян Цзюнь и Мао Юнцин. Что, если под предлогом расследования смерти принца задержать их всех?
Ли Лунчжэнь досадливо хмыкнул и язвительно пояснил очевидное.
— Хань Чжэньшань — приближённый и любимец вдовствующей императрицы, а эта женщина привыкла получать то, что хочет, и у неё есть к тому всё возможности. Хань Чжэньшань — её любимец. Если я посмею тронуть его, это будет воспринято как личное оскорбление, как вызов её авторитету. А она, поверь мне, не из тех, кто прощает. Её влияние простирается далеко за пределы дворцовых стен — многие обязаны ей своим положением. Любое неосторожное движение с моей стороны может вызвать цепную реакцию, которая повлечёт за собой большие неприятности…
Ли Лунчжэнь усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, лишь горькое осознание реальности.
— Арестовать остальных? Ян Цзюнь — светило учёности, Мао Юнцин — мастер клинка, победитель турнира мечников. И арест любого из них без весомых причин вызовет скандал. Или у тебя уже и улики заготовлены?
Ци вздохнул.
— Увы, нет, но согласитесь, сиди они под замком, ситуация будет безопаснее.
С этим Ли Лунчжэнь не спорил.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ПРОБУЖДЕНИЕ
Сун Линьсинь проснулась утром очень поздно, заметила на столе завтрак, принесённый Ван Мэй, и торопливо встала. Отвернув полог шатра, заметила солнце, убившее тени вокруг. Время приближалось к полудню. Как ни странно, ей сильно хотелось есть, хоть в последние недели кусок не лез в горло. Мэй принесла угощения, приготовленные для императорской трапезы: жареную курицу из Юньнани, грибы с горы Утай и булочки на пару со слоями крабового мяса.