Как же вкусно! Линьсинь с наслаждением откусила кусочек от курицы, нежной и ароматной, с хрустящей корочкой. Сок, вытекавший из каждого кусочка, казался воплощением самой жизни, столь желанной и долгожданной. Она никогда не ела ничего подобного, и это было далеко за пределами того, что ей доводилось пробовать. Грибы с горы Утай были не менее восхитительны. Их свежий вкус, переплетающийся с тонкими оттенками специй, наполнял ее тело теплом и покоем. С каждым кусочком она чувствовала, как возвращаются силы, как уходит усталость, накопившаяся за долгие недели тревог.
Булочки с крабовым мясом оказались настоящим чудом. Воздушное тесто, тающее во рту, скрывало в себе нежное, сочное мясо краба, приправленное легким соусом. Это было сочетание текстур и вкусов, которое заставляло ее закрывать глаза от удовольствия. Она ела медленно, стараясь растянуть каждое мгновение, каждое ощущение, впитывая в себя эту пищу, как губка впитывает влагу.
После завтрака она вышла из шатра, оглядевшись вокруг. Роса уже высохла, оставляя лишь блеск на траве. Мир вокруг был тих и спокоен. Линьсинь вдохнула полной грудью свежий осенний воздух.
В это мгновение она ощутила нечто странное. Словно она что-то забыла. Но что? Попытка ухватить ускользающую мысль была подобна попытке поймать тень: чем больше она старалась, тем быстрее та растворялась, оставляя лишь чувство чего-то упущенного.
Девушка остановилась, пытаясь восстановить нить своих размышлений. Солнечный луч, пробившись сквозь кроны старых деревьев, играл на тонких гранях медальона, покоившегося на ее груди. Медальон, подарок матери, всегда успокаивал ее. Было ли это связано с медальоном? Или с тем, что она видела минуту назад, мимолетно бросив взгляд за полог шатра? Предмет, который она искала, цвет, который она хотела вспомнить, имя, которое почти сорвалось с губ, — всё ускользало. Точно небольшая, но важная часть мозаики памяти вдруг оказалась выбита, оставив пустоту, заполненную смятением. «Что же я забыла?» — прошептала она, но эхо собственного голоса лишь усугубило ощущение потерянности.
Потом ей вспомнились события вчерашней ночи: разговор с братом, встреча с Ханем, убийство принца, обвинение в заговоре сына генерала Чжао. Она, не спавшая уже несколько ночей, выслушала эти новости от прибежавшей Ван Мэй как-то тупо, они не дошли до её сознания, потом около часа Крысы, она, едва преклонив голову на подушку, тотчас уснула. Сейчас вчерашний день казался сном.
Неужели принц убит? Или ей это просто приснилось?
Внезапно полог распахнулся, и у входа появилась Ван Мэй, удручённая и раздражённая.
— Ты проснулась? Я не стала утром будить тебя, всё равно из-за гибели принца лагерь оцепили.
Сердце Линьсинь ёкнуло, а затем учащённо забилось. Значит, всё было наяву?! Вчерашние новости, которые она воспринимала с тупой отрешённостью, теперь обрели леденящую реальность. Убийство принца, обвинение сына генерала Чжао Цзэшиня. Как такое могло произойти? Её брат, её семья — как их это коснётся?
Мысли метались в хаосе, пытаясь осмыслить произошедшее.
— Есть ли какие-то подробности? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Ван Мэй, дрожа, покачала головой.
— Ничего толком не известно. Но теперь говорят, что и Чжао Цзэшинь погиб. Стража никуда никого не пускает. Говорят, следствие идёт полным ходом. Утром вызвали Сяо Сюэцзюаня. В его монастыре пройдут поминальные службы. Принца похоронят в императорской усыпальнице. Императрица в час Собаки возвращается в город с телом внука. Принцесса Ицзюнь вся в слезах, Гоцинь рыдает.
Линьсинь удивилась. Можно понять скорбь принцессы, потерявшей брата, хотя между ней и принцем Ли Мином никогда не замечалось особой родственной любви. А чего рыдает Шэнь Гоцинь? Какое ей-то дело до принца Мина?
— Но почему огорчена Гоцинь?
— Ты что, не понимаешь? Вместе с Сяо Сюэцзюанем для организации похорон принца уедет и их дорогой Хань Чжэньшань!
— Хань?
В памяти Линьсинь тут же проступило лицо Ханя под лунными лучами, лицо неземной красоты. Интересно, под лучами солнца его лицо тоже красиво?
Ван Мэй злорадно добавила.
— Уезжает он, говорят, надолго. Хань будет сопровождать Сяо Сюэцзюаня, пока принца не похоронят, и будет участвовать во всех похоронных службах. А ведь принцесса уже мечтала о свадьбе! Теперь ей придется забыть об этом. И Шэнь Гоцинь — тоже.