— Ты уже знаешь? Чжао умер. Почернел с лица, упал, и лекаря ничего не смогли сделать, — мрачно обронил император и, видя, что Лунчжэнь молчит, продолжил, — но, если Чжао не при чём…
— Это не Чунь, — покачал головой Ли Лунчжэнь, опережая вопрос императора.
— Не он? Ты уверен? — в голосе Ли Синя промелькнуло нескрываемое облегчение.
— Да, и ты поступишь разумно, если усилишь охрану всех принцев и снимешь обвинение с рода Чжао. Нужно достойно похоронить старика Вэйчана и его родню. Хватит потрясений.
— Но… кто убил Мина? Это… оно? — снова спросил император, пристально всматриваясь в лицо Ли Лунчжэня, пытаясь уловить хоть малейший намек на истину.
Ли Лунчжэнь встретился сглазами с императором и тут же отвел взгляд, чувствуя, как под тяжестью этих двух слов сжимается его собственное сердце.
— Это не принц Чунь, а вот оно ли? Не знаю, но фактически за сутки уничтожен род Чжао и погиб принц Мин. Если бы эти два события не совпали, у меня была бы возможность сказать, что случившееся — следствие мелких интриг. А так… замах слишком огромен…
Ли Синь кивнул, его челюсть напряглась.
— Я доверяю тебе, Лунчжэнь. Найди того, кто убивает моих сыновей.
Лунчжэнь кивнул, напомнил о достойных похоронах генерала Чжао, вышел из императорского шатра и кликнул Лю Биня, но Лао Цинь сказал, что Лю и Ци вместе с охраной отправились в город, в дом Чжао.
— В отношении следов Чжао Цзэшиня и его брата… — проговорил Лао Цинь.
— Что там? — подался вперед всем корпусом Ли.
— Собака обнюхала трупы, поджала хвост и завыла. И никуда не повела.
— Ясно.
Растерянный и недовольный собой Ли Лунчжэнь поехал в город, ибо хотел вернуться в магистрат, но передумал и направил кортеж в дом Чжао. Издали заметил дым и услышал крики черни.
Предположение Ци Цзинь Юэ оправдалось. Да и не могло не оправдаться. Каждая крупная семья в городе держала охрану, но некоторые содержали и банды откровенных мародеров. Связь с ними поддерживал обычно управляющий из младшей ветви семьи. И если соседняя семейка ослабевала — это был повод поживиться. Управляющий становился наводчиком, банда налетала на дом, вынося всё, что можно, однако лучшую долю добычи всегда забирал управляющий: в противном случае банда лишалась крыши и сдавалась властям.
Бандиты, почуяв запах легкой добычи, действовали быстро и жестоко. Они врывались в дом, не щадя никого. Женщины и дети связывались, старики избивались, бандиты забирали драгоценности, деньги, редкие артефакты.
Дом Чжао едва не превратился в арену разграбления, но солдаты императора, которых привёл Ци Цзинь Юэ, с искажённой злобой лицами, отшвырнули грабителей. Они поспешно гасили пламя, которое уже лизало стены, словно языки псов Яньвана. В дымном хаосе метались тени слуг Чжао, словно души грешников, обреченные на вечные муки.
Дым ещё вздымался к небу, а среди хаоса и разрушения, словно тень, скользил Ци Цзинь Юэ. Его лицо, тронутое лишь отблесками пламени, выражало бешенство, он двигался проворно, как мышь, проникающая в закрома, и тут же исчез где-то на задворках дома.
В дыму мелькала и тень Лю Биня. Его мешок, бездонный, словно цянь-кунь, поглощал драгоценности. Изящные нефритовые подвески, золотые монеты, гребни, броши, золото, нефрит, диадемы и браслеты, инкрустированные драгоценными камнями, — всё, что попадалось под руку, исчезало в бездонной утробе мешка. Заколки для волос, украшенные эмалью и драгоценными камнями, жемчуг, сапфиры, рубины, изумруды, шелковые свитки, и драгоценные книги, исписанные каллиграфией, более ценной, чем золото, статуэтки Будды, инкрустированные жемчугом, словно застывшими каплями лунного света, мечи, украшенные золотой насечкой и отполированные до зеркального блеска, — всё исчезало в утробе мешка.
Потом он передал мешок появившемуся невесть откуда Ци, который, легко перемахнув через стену, исчез.
Ли Лунчжэнь онемел. Обычный вор? Вор, который просто воспользовался чужой бедой, чтобы погреть руки? Никогда ещё он так не ошибался в человеке!
Тут, усугубляя его удивление, из-за дома снова выскочил Лю Бинь, весь в копоти, и снова с набитым мешком. Он громко распоряжался солдатами, расставляя оцепление и посылая Сан Тяня за подкреплением. Через стену вновь перемахнула изящная тень, и на камни дорожки по-кошачьи мягко приземлился Ци Цзинь Юэ.
— В сокровищнице больше ничего нет, — отрапортовал Лю Бинь, — я обыскал всё.
— Оцепление не снимать, — приказал Ци, забрал мешок у Лю Биня, перемахнул через стену и снова исчез.