Лунчжэнь согласно кивнул.
— Семейка Сун мне тоже хорошо известна. Сун Гао — глава рода, у него два сына, женатый Хэлинь и холостой Шэньчао и дочь Линьсинь, красотка и глупышка. У главы рода два младших брата и три старшие сестры, но замужем только одна, и та бездетна. Побочные ветви, около семидесяти человек, в счёт не идут: они ничего не решают. Из чего тут выбирать?
— Ты с ними так близко знаком? — удивился Ли Лунчжэнь.
— А что удивительного? — зло проронил Ци. — Я им, конечно, неровня, но я всё же сын дворцового мечника, наставника наследников, и знаток антиквариата, и ссоры со мной никто из них никогда не искал. Ну и я своими делами занимался, на пути ни у кого не стоял. А старик Сун… В общем, мы поладили.
Ли Лунчжэнь смерил Ци долгим взглядом.
— Хорошо. Что ты скажешь о Цао?
— Цао Чилинь — человек излишне осторожный. И сынок — копия папаши. Такие действуют не мечом, но ядом. Эта семейка подсунула своих девиц во все крупные семьи города, правда, не за прямых наследников. Я не верю в Лиса из этой семьи. Наш Лис бесстрашен, дерзок, умён и нагл. Эти трусливы и очень осторожны.
— А что мы имеем в семейке Шэнь?
— О, эта семейка та ещё… Шэнь Чэнцзян, глава рода, в прошлом известный красавец и умница. И потаскун. У него только по дому около пяти внебрачных детишек. Что до законных… Его сынок Шэнь Панжунь, истинный сын отца, тоже красавец, дебошир и потаскун. Его братец Шэнь Пань, прозвище Биньбинь, очень… странный молодой человек. Ну и сестрица их, красотка Шэнь Гоцинь, вы её видели, она всё с принцессой возле Ханя крутилась.
— Видел, конечно, — подтвердил Ли Лунчжэнь.
— Она была помолвлена с одним молодым человеком из Лояна, но свадьбу отменили в последний момент. Говорили, случилось какая-то нелепая ссора, но поползли куда более зловещие слухи. О делах, о которых не принято говорить вслух. Но женские тайны скучны. Теперь Биньбинь, — проговорил Ци, задумчиво хмурясь. — Он производит странное впечатление. Неуловимая нервозность в движениях, вечно блуждающий взгляд. Он как-то пришел в лавку старика Юаня и попросил … лампу Ан Инь. Дурак. Говорят, слабоумен от рождения. Но дурнее всех в этой семейке Шэнь Панжунь.
— Постой, как дурак? Он же был первым на императорском экзамене!
Ци только брезгливо хмыкнул.
— Ну, было бы странно директору академии не заставить сынка заучить сотню классических текстов, да только умным это ещё никого не сделало. Истинная мудрость не в запоминании цитат, а в умении понимать. Панжуню не объяснили, что надо различать существенное и неважное, осознавать степень риска своих действий и не пытаться моментально получить всё, что вздумалось.
Золотая Луна вздохнул.
— Его научили зубрить, а не думать, цитировать, но не понимать. Среди всей родни Панжунь самый яркий, крикливый, самый пустой и самый опасный. Как ребенок, играющий с огнём в пороховом погребе. Недавно пошёл слух, что он избран императором в мужья принцессе.
— Так если принцесса Ицзюнь влюблена в Ханя… — начал было Ли Лунчжэнь.
— …то Панжунь попытается устранить Ханя Чжэньшаня, только и всего. — Ци, судя по безразличному тону, судьба фаворита императрицы не занимала.
— Только этого не хватало! — возмутился Лунчжэнь.
Ци отмахнулся.
— Не стоит беспокоиться. Хань, в отличие от Панжуня, далеко не дурак. Думаю, он всё понимает.
— Ну и где нам теперь искать твоего Лиса? В семейке Шэнь?
Ци покачал головой.
— Ничего мы пока искать не будем. Вы по статусу обязаны присутствовать на поминальных обрядах по принцу Ли Мину, а мне надо закончить опись и вернуть все в дом Чжао. Сейчас главное понять, сделает ли этот Лис паузу на траур, или будет бить без остановки.
— Если мы ничего не заметили на перевале Фань Инь, кто сказал, что мы что-то заметим впредь?
Ци отрицательно покачал головой.
— Нельзя сказать, что мы ничего не заметили, господин Ли. Мы всё видели. Но мы не поймём, что видели, пока оно не повторится.