— Всё, как обычно. Донос, расследование, записи допросов, вынесенный приговор и опись конфискованных бумаг подсудимого.
Глаза Золотой Луны уже метали искры.
— Бумаги подсудимого? Где они?
Лю Бинь с удивлением покосился на Ци.
— Да что с тобой сегодня? Опять напился? Говорю же, в архиве.
— В архиве? В каком архиве? — взвился Ци.
Лю Бинь удивился.
— Да что с тобой такое? В нашем судебном архиве, разумеется. Материалы о государственных преступлениях всегда дублируются, основное остаётся у нас, а выписки из дела и рескрипты приговоров направляются в императорскую юридическую канцелярию. Я эти выписки как раз тогда делал и в канцелярию относил.
Поднялся Ли Лунчжэнь.
— Где ключ от судебного архива? — рявкнул Ли. Дышал он ртом и напоминал коршуна, заметившего добычу.
Лю Бинь совсем растерялся. Вот же ужас! Неужто оба спятили? Однако не ответить начальнику он не мог.
— У меня, разумеется, на поясе. Где же ещё?
И что? Два безумца ринулись к нему, столкнулись лбами, и начали безумно шарить по его поясу. Лю Бинь заорал. Он боялся щекотки, но безумных боялся ещё больше. На него громко цыкнули, велели умолкнуть, отобрали ключи и метнулись в архив. Лю Бинь хотел было пойти за ними, подсказать, где на полке стоит ящик с документами, но разумно решил воздержаться от подсказок сумасшедшим. Сами найдут.
Нашли. Ящик вынесли на свет и начали методично перебирать.
Среди пыльных фолиантов, пропитанных запахом времени, они быстро нашли то, что искали. Книга Вэня, обветшалая и пыльная, открылась, Ци трепещущими руками, задыхаясь, перелистывал страницы.
— Это надо же… столько искать… А оно под боком было! Так… Заклятие вещи, вот оно, заклятие болезни, заклятие ночных демонов, заклятие … Заклятие Лисы, вот оно, есть! — взвизгнул он.
К нему подскочил Ли Лунчжэнь.
— Читай же!
Лю Бинь, притихший в углу, наблюдал за происходящим с замиранием сердца. Совсем чокнулись? Оба сразу? Такого же не бывает…
Потом он почувствовал, как воздух вокруг вибрирует, а тени на стенах будто оживают. Когда последние слова заклятия слетели с губ Ци Цзинь Юэ, воздух вокруг затрещал, словно лопнувшая паутина. Комнату наполнило едкое, сладковатое-душное благоухание, от которого у Лю Биня закружилась голова. Перед ними, медленно материализуясь из клубов дыма, предстала фигура. Ее очертания были грациозными и хищными. Глаза сияли, пронзая темноту. Фигура, то и дело меняя очертания, бесшумно приблизилась, её взгляд остановился на Ли Лунчжэне и Ци Цзинь Юэ.
— Узнаёте его? — прошептал Ци.
— Нет, хоть, кажется…
— Это он, Хань Чжэньшань…
На лице Лиса появилась едва заметная улыбка, и он, словно отвечая их желаниям, действительно принял очертания Ханя Чжэньшаня. Впрочем, он был похож и не похож на фаворита императрицы: был хорош собой, но в нём не проступало того колдовского обаяния, что поражало при взгляде на Ханя, однако в глазах всё же мерцал зловещий отблеск чёрной магии. Именно эта неуловимая искра придавала Ханю ту особенную притягательность, перед которой не устояла императрица. В самом же Лисе читалась только холодная расчётливость, свойственная истинному хищнику.
— Точно он… Но как?
— Как твоё имя? — спросил Ци Цзинь Юэ.
Ли Лунчжэнь удивленно бросил взгляд на Ци. Он почему-то был уверен, что призраки не разговаривают. Оборотни — тоже. Однако Лис снова усмехнулся и любезно отозвался.
— Вэнь Шэньюань. И ты, дорогой Ци, грубо ошибся, назвав меня незаконнорождённым сыном Вэня. Я — сын его внука Юаня и его супруги Синь из Лояна, сиречь его законный правнук! В честь прадеда меня и назвали. Нечего тут на меня напраслину наговаривать да поклёпы дурные возводить!
Его глаза, словно два уголька, блестели в полумраке, и в них плясали озорные искорки. Казалось, он наслаждался каждой секундой этого словесного поединка, каждым неверным шагом своего оппонента. Он поднял руку, приглаживая несуществующую складку на своем безупречном одеянии, и продолжил с небрежным изяществом.
— Ты играешь словами, — прошипел Ци, стараясь сохранить ровный тон, но в его голосе явственно прорывалась ярость. — Сомневаюсь, что ты тот, за кого себя выдаешь. Твоя связь с Вэнями — лишь прикрытие.
Лис рассмеялся, и смех напоминал шелест сухих листьев.
— О, какой драматизм! — воскликнул он, склонив голову набок. — Зачем мне присваивать имя, которое ты пытаешься обесценить? Я — истинный потомок Вэней. Прадед, может, и имел связи с женщинами, но до незаконного потомства дело не доходило, уверяю тебя. Он был слишком увлечен своим ремеслом. Поэтому все дети в нашей семье рождались в законном браке. И даже если кто-то и имел какие-то мимолетные увлечения, они никогда не перерастали в нечто, что могло бы омрачить репутацию семьи. Поэтому, поверь мне, никто не позволил бы себе оплошность, которая могла бы лечь тенью на имя рода.