Ли Лунчжэнь растерялся. Он не знал.
— Неужто… Шэнь?
Ци рассмеялся и кивнул.
— Вэнь Шэнь Юань. Что до лисы, то «лисёнком» часто зовут незаконнорождённого, и тогда читаем: незаконный сын Вэнь Шэня — угроза династии. Вот что это может означать.
Ли Лунчжэнь нервно сцепил замком руки, но внутренне чуть расслабился. С одной стороны, любые катаклизмы с чего-то начинаются, и незаконный сын Вэня, если таковой имеется, мог спровоцировать такой катаклизм. И всё же это толкование локализовало угрозу и снижало уровень опасности: против чумы, лисьего обольщения и распада империи бороться невозможно, но если угрозу несёт только один человек…
Лунчжэнь вздохнул.
— Ну… Допустим. Незаконный сын Вэня? Кто это может быть?
Золотая Луна не затруднился.
— Я слышал, когда у Вэня умерла любимая жена, он сильно горевал, но потом нашёл утешение в новых связях, и несколько из них были при дворе…
Ногти Ли Лунчжэня впились в ладони.
— Вы имеете в виду, что он… посягнул на императорский гарем?
Брови Ци удивлённо взлетели. Он торопливо отмахнулся от подобного предположения.
— Вовсе нет, он был человеком с головой. Зачем так рисковать? Я скорее назвал бы в числе его подруг одну из принцесс императорского рода или высокопоставленную фрейлину императрицы.
В тоне судебного начальника промелькнуло нескрываемое недоверие.
— И такая женщина могла родить Вэню так, чтобы никто ничего не заметил?
Ему не удалось смутить геоманта. Тот насмешливо развёл руками.
— А почему нет? До седьмой луны носишь свободный шелковый жюцунь, а с восьмой — отправляешься в паломничество на пару месяцев или уходишь в молитвенный затвор на полгода. Делов-то!
Ли Лунчжэнь откинулся на спинку кресла, всматриваясь в мерцающий свет луны, пробивающийся сквозь тонкую бумагу окон, и глубоко задумался. В гадании императора его самого больше всего смутило именно слово «лиса». Да, чума могла погубить империю, но лиса? Лисы считались оборотнями и дурным предзнаменованием. И он сразу решил, что речь шла не о реальной лисе, а о некоем коварстве, что подтачивает изнутри и ускользает от внимания самых бдительных стражей… Но вот Ци Цзинь Юэ напомнил ещё одно значение. Да, выблядков часто называли «лисьими детьми». Внебрачный потомок казнённого Вэня? Если он знает, кто его отец, то неважно, затаил ли зло на власть или руководствуется более благородными соображениями: ведь души Вэня и его потомков не найдут успокоения, пока они не отомщены, — мстить он всё равно будет.
Ли быстро повернулся к Ци Цзинь Юэ.
— Если предположить, что вы правы, сколько ему сейчас может быть лет?
Тот всерьёз задумался.
— Жена умерла, когда Вэню было тридцать. Казнён он был в шестьдесят три. Итого мы имеем тридцать три года, когда у него были две наложницы дома, и неизвестное количество женщин в городе и во дворце. В его доме казнили сорок восемь человек, начиная с престарелой парализованной тётки и заканчивая его праправнуком. Если где-то остались незаконнорождённые потомки, им может быть… от шести до тридцати двух лет.
«И при этом мать этого бастарда наверняка позаботилась, чтобы у него было приличное законное имя…» — с досадой подумал Ли, сильно побледнев, но тут же сменил тему, заговорив о том, что занимало его куда больше.
— Как я понял, вы считаете гибель Вэня наветом завистников, а значит, едины в мыслях с его сыном, если таковой остался и намеревается мстить. Зачем же вам… помогать мне?
Ци Цзинь Юэ опустил глаза и усмехнулся.
— Сегодня утром я выкинул кости самому себе. Годы не делал этого. Выпали гость из прошлого и возможность перемен. В отличие от вас, я верю в мистику судьбы. Я понял, что пожалуете именно вы, понял причину визита и хочу с вашей помощью кое-что изменить в своей жизни. — Он отвернулся и с тоской бросил взгляд на луну за окном. — Последние пять лет я в основном общался с роднёй мертвецов да торгашами. Надоело. Что до Вэня… Он был мудрецом, я многому у него научился, но его не вернёшь. Что до его сына… — Ци насмешливо пожал плечами. — Если он действительно несёт гибель империи, ему всё равно ни вы, ни я не помешаем, но гибель империи обычно сопровождается кровавым мятежом, а я… — Ци поёжился, — не люблю кровавые мятежи. Именно поэтому думаю о месте при дворе. Я умею быть полезным и надеюсь выжить при любом мятеже.
Ли Лунчжэнь мрачно покосился на Ци, интуитивно поняв, что тот многого не договаривает.