Следовать примеру безымянных спецназовцев, сопровождавших профессора Фокина, он не стал. Граната у него имелась, но такой способ он посчитал слишком ненадёжным. Он вполне мог не справиться с паникой и уронить серебряную гранату себе под ноги. Пусть пока остаётся для других целей. Теоретически, можно было отлить пулю для пистолета или карабина, но, опять же, технически сложно, формы подходящей нет, а с напильником возиться долго. Да и стрелять в состоянии паники будет невероятно сложно, промах гарантирован. Уж лучше работать из обреза. Картечь из короткого ствола даст неплохое рассеивание, хоть одна дробина попадёт в тварь.
Прихватив паяльную лампу, он обустроился в ближайшем автосервисе. Это не литейная мастерская, но кое-что полезное тут имеется, так что отлить из серебра нужный предмет нетрудно.
Нашлась стальная посудина с толстыми стенками, серебро довольно тугоплавкое, что-то под тысячу градусов, стало быть, консервной банкой тут не обойтись. Квадратная посудина размером десять на десять сантиметров была сварена из кусков стального уголка. Такая не расплавится. Итак, газовая паяльная лампа должна дать нужную температуру, а в качестве формы он выбрал цветочный горшок. Кактус оттуда был безжалостно выброшен (не засох за всё это время), а в глинистой почве он вылепил продольный жёлоб условно круглой формы.
Паяльная лампа дала струю синего пламени, Артём ссыпал часть драгоценностей в чашку и приступил к плавке. Притом, что окно и дверь были открыты настежь, а внутри мастерской гулял сквозняк, с него сошло семь потов, а серебро всё никак не хотело плавиться. Когда, наконец, кольца и цепочки начали терять форму, он потряс посудину, смешивая их, и, убедившись, что металл достаточно жидкий, отставил лампу и осторожно взялся за край пассатижами.
Жидкий белый металл заполнил собой желоб, сырая земля зашипела, наверняка в литьё попадут песчинки, но это всё неважно, призрак не обидится. Оставалось ещё немного металла, его Артём пока оставил в уголке и дал застыть.
Дождавшись, пока серебряная колбаска толщиной в полсантиметра остынет, он выковырял её из земли и отряхнул. Неплохо, теперь это нужно порубить на куски и по возможности превратить их в шарики. Ну, или не превращать, так сойдёт.
Металл оказался довольно твёрдым, но кусачки и сильные руки сделали своё дело, форму он слегка подправил молотком и напильником. Получилось две порции серебряной картечи, ну, или крупной дроби. Достав два патрона двенадцатого калибра, он приступил к вскрытию. Наружный пыж выковырял, дробь высыпал, порох и второй пыж оставил нетронутыми. Мелькнула мысль доработать патроны дальше, скажем, уменьшив заряд пороха специально для короткого ствола. Или сам порох заменить на, скажем, пистолетный, который быстро сгорает. Прикинув трудозатраты, мысль эту он отмёл. По крайней мере, не сейчас. Да и опыта в таком деле мало, эксперимент мог закончиться разорванным стволом или застрявшей в стволе пулей. В другой раз.
Засыпав серебро, он попытался запечатать патрон, но ничего не вышло. Выковырянный пластиковый пыж отказывался держаться. Артём тихо выругался. А ведь были в охотничьем магазине пыжи, и даже, кажется, машинка для их нарезания из войлока. Для тех маньяков, что по-прежнему снаряжают патроны сами, словно в каменном веке. Впрочем, далеко не факт, что и войлочный пыж держался бы, он ведь для латунной гильзы. Подумав, Артём решил, что обойдётся подручными средствами. Тот пыж, что будет выталкивать серебро, на месте, а верхний нужен только для того, чтобы картечь не высыпалась. Отыскав несколько листов бумаги, он оторвал несколько кусков и, скомкав их, забил патроны. Готово.
Вечера он ждал, постоянно содрогаясь от перспективы. Никаких больше дел не планировал, не до того, мысли всё время сворачивали на появлении призрака, ему даже временами казалось, что тварь сейчас сидит в подвале здания (а ну как в шкафу?) и продолжает издали давить на него.
Главное, что его смущало, - возможность выстрелить. Судя по вчерашнему приступу страха, он даже оружие не поднимет, а то и просто выстрелит себе в голову. Выход был, наркотики ещё оставались, практика показала, что они действуют. Но у них был и побочный эффект: он сам превращался в овощ, с трудом способный шевелиться. Вывод? А вывод простой, нужно средство, которое в достаточной мере притупит чувствительность, но оставит при этом возможность действовать.
Выбор средств был невелик. Можно было прошвырнуться в сторону психиатрической клиники, поискав там мощных успокоительных, но был вариант и проще: алкоголь. В городе, где почти не было грабежей, выбор был немалый. Он остановился на дорогущем коньяке пятнадцатилетней выдержки. Прихватил две бутылки по ноль семь, половину – до, остальное – после. С его массой тела спиртное действовало слабо, но пару раз в своей жизни он умудрялся напиться в хлам.