В ответ на его просьбу король весело рассмеялся:
— Стало быть, лекарь, и тебе хочется глотнуть свежего воздуха не меньше, чем твоим жертвам, которых ты столь сурово и надолго лишил этой возможности! Клянусь всеми святыми, эта зима была самой длинной! Поезжай, собери хоть полную телегу всех трав, какие тебе только понадобятся. А когда вернешься, мы подумаем, как и когда отправить тебя в Испанию, ибо работа твоя была выполнена великолепно, что делает твою дальнейшую службу при нашем дворе излишней. Уверен, ты и сам соскучился по Арагону, по дому и по своим близким.
Но именно в часы неожиданного безделья, которое становилось ему все привычнее со дня снятия карантина, Алехандро теперь стало казаться, что затея Адели вполне реальна, и, вполне возможно, он останется жить в Англии, зарабатывая себе на жизнь медицинской практикой в каком-нибудь небольшом городке. Ему незачем было возвращаться в Арагон, и в Авиньоне его тоже, скорее всего, никто не ждал.
«Похоже, его величество изрядно от меня устал. Откажет ли он мне в просьбе, которую я собрался ему изложить?» У него не было иного способа выяснить это, кроме как спросить.
— Сир, — несмело промолвил он. — Я, кажется, с большим бы удовольствием остался среди ваших подданных. Я не знаю, чем меня встретит сейчас Авиньон.
— Вот как? — удивился король. — Такое мне не приходило в голову. Вполне возможно, что это было бы и неплохо. В эту зиму мы потеряли слишком много врачей и опытных знахарей. Однако как же твоя семья, лекарь? Как твои родные отнесутся к такому решению?
— Как давно никто меня не спрашивал о семье, — отвечал Алехандро. — Я холост, ваше величество, и у меня есть все основания считать себя сиротой. Последний раз я получил известие от своих родителей, когда они выехали в Авиньон, где мы собирались воссоединиться. Но они так и не добрались туда, и боюсь, они стали жертвами чумы и их уже нет в живых. Я уже отчаялся в равной степени и найти их живыми, и получить убедительное подтверждение их кончины.
Алехандро сидел перед королем, свободно развалившимся в кресле, напряженно выпрямившись, на краешке стула, и волнение его видно было невооруженным глазом. Будущее его сейчас зависело от решения человека, которого он в течение нескольких долгих месяцев терзал бесконечными ограничениями и запретами. Сейчас, в эту минуту, осознав, до какой степени он оказался в его власти, Алехандро даже пожалел о строгости тех мер, какими докучал королю. «Дай Бог, чтобы в его памяти осталась благодарность за то, что пережил зиму, а не карантинные неприятности».
Но Эдуард, радуясь вновь обретенной свободе, не держал зла на врача.
— Что ж, это серьезная причина, лекарь, — сказал он своему нервничавшему собеседнику. — Не вижу никаких причин не удовлетворить твоего желания, если оно и впрямь таково.
— И впрямь, ваше величество, и впрямь, — поспешно воскликнул Алехандро, чувствуя, как с его плеч спадает тяжкий груз прежней неуверенности в завтрашнем дне.
— Что ж, да будет так, — объявил монарх.
Алехандро окончательно воспрянул духом.
— Сир, не знаю, как и благодарить. С вашего позволения я немедленно отправлюсь на сбор трав, необходимых, чтобы открыть новую практику.
Он поднялся и отвесил глубокий поклон королю, оставшемуся сидеть в своем кресле. Он уже готов был взяться за ручку, когда король его окликнул. Алехандро остановился, повернулся и сделал несколько шагов обратно от двери:
— Да, сир?
— Я хотел еще кое-что добавить, но твоя поспешность, лекарь, лишила меня сей возможности.
Судя по тону, он сейчас говорил не как монарх со своим подданным, а попросту как человек с человеком.
— Не нужно и говорить, лекарь, насколько я тебе благодарен. Ты вел себя доблестно, как мои солдаты на поле брани, хотя за твои подвиги тебе не всегда пели славу. Я благодарен тебе за то, что из всех детей, рожденных мне королевой, я потерял лишь одну Джоанну, и я прекрасно отдаю себе отчет в том, что этим обязан исключительно твоим усилиям. Ты счастливый человек, лекарь, ибо Господь наградил тебя твоими умениями, и мы благодарны Ему за то, что он направил тебя в наши земли.
Король продолжал свои излияния, и по витиеватой манере Алехандро догадался, что это извинение далось монарху с большим трудом.
— Я сожалею о том, что бывали случаи, когда мы заставляли тебя чувствовать себя обиженным или непонятым. Ты и твои действия были в высшей степени нужны мне и моему королевству.
Тут король достал карту, и в голосе его снова зазвучали властные нотки:
— Теперь подойди, пока я не передумал, ибо мне сейчас пришло в голову укрепить здесь твое положение. Коли ты изъявил желание остаться у меня в королевстве и я это позволил, у тебя должно быть обзаведение. Знай я о твоих мыслях заранее, я велел бы приберечь для тебя неплохой земельный участок. Однако их у меня и так достаточно. Вот этот, например, наверняка должен тебе понравиться.
До Алехандро не дошло даже, о чем речь.
— Ваше величество, я не понимаю…
Эдуард улыбнулся:
— Речь о том, лекарь, что я хочу сделать тебе подарок и дарю вот это владение со всеми имеющимися на нем постройками.
Он развернул карту и показал Алехандро, о каком владении речь.
— Смотри сюда, северней Виндзора. Его прежний хозяин умер, не оставив наследников, так что оно вернулось ко мне.
Алехандро был потрясен.
— Сир, я не знаю, что сказать. Это великая честь.
— Ты также окажешь мне честь, приняв подарок. Конечно, это еще придется уладить в соответствии с завещанием и притязаниями стряпчего. Похоже, сейчас, когда мор миновал, на нас надвигается новое бедствие, иначе говоря, эпидемия жадности, и одним из первых ее симптомов можно назвать резкое увеличение числа стряпчих и прочих законоведов. Жаль, что чума унесла больше врачей, чем адвокатов! — И король расхохотался своей шутке. — Ну да ладно. Лично я покушаюсь только на то, что имею право забрать. К тому времени, как ты вернешься, документы на владение поместьем будут готовы. К тому же тебе будет дарован титул, соответствующий достоинству владения, и по сей причине через три месяца в Кентербери будет совершена необходимая церемония. Его святейшество пишет, что к тому времени у нас уже будет введен в должность новый архиепископ.
Тут Алехандро сообразил, что давно не получал никаких указаний от его святейшества, и тот, похоже, забыл о своей армии, подготовленной де Шальяком. Он не удержался, чтобы спросить:
— Нет ли у его святейшества указаний на мой счет?
— Ни слова.
«Вот и хорошо, — подумал Алехандро, — значит, моя миссия выполнена».
— Благодарю вас, ванте величество. И если вы дадите мне на то свое позволение, я отправлюсь за травами немедленно.
— Еще одна мелочь, лекарь, и получишь ты мое позволение. Ты еще плохо знаком с моей щедростью, от которой теперь кое-что перепадет и тебе. Коли ты холост, не хочешь ли подумать о женитьбе? В таком случае я мог бы оказаться тебе полезным. У меня в королевстве найдется немало незамужних прекрасных дам.
И вновь Алехандро оказался не готов ответить на столь неожиданное для него предложение. «Осторожнее, — велел он себе, — думай, прежде чем что-то сказать».
— Ваше величество, вы говорите о какой-то конкретной даме?
— Сию минуту нет, — сказал король. — Но предложений сейчас более чем достаточно. Одни осиротели, другие овдовели, так что подобрать жену было бы несложно. А учитывая твои будущие владения, едва ли кому-нибудь придется не по вкусу твое испанское происхождение. Если управлять твоей землей с умом, ты легко мог бы содержать жену, привыкшую и к самой пышной роскоши.
Алехандро не нашелся, что сказать, и король, несколько разочарованный его молчанием, потребовал объяснений:
— Ну? Ты разве не удовлетворен? Или, может быть, уже положил на кого-то глаз? Скажи, на кого, и я устрою ваш брак.
«Рано, — подумал Алехандро, хотя соблазн был велик. — Не торопись. Действуй по плану».