Когда он опустил указку, Джейни с облегчением вздохнула, будто он и впрямь тыкал ею в плоть.
Глядя на крохотную точку у себя на груди, она подумала, что без параметрии ее никто не заметил бы до тех пор, пока она не разрослась бы настолько, что стала отчетливо видна на маммограмме. Случись ей родиться раньше, до изобретения новых методов борьбы с грудной онкологией, это пятнышко сулило бы ей мучительную безвременную гибель. Подумала она и о том, что едва только ее данные были введены в систему, любой, у кого есть доступ, может узнать, что у нее в груди есть новообразование. Мысли спутались, но она все же не могла теперь отрицать, что испытывала благодарность к диагносту за то, что он нашел дремавшую в ней смерть. «В конце концов, у меня много знакомых хирургов…»
Биокоп смотрел на нее с самодовольной ухмылкой, понимая, что доказал оправданность ее мучений.
— Есть ли у вас вопросы?
Но Джейни была слишком ошарашена, чтобы сосредоточиться, и слишком хорошо отдавала себе отчет в том, что ни о чем другом пока что не сможет думать. Потому она попросту молча последовала за ним и покорно вернулась в камеру.
Оборванка слишком устала в тот день, чтобы везти Кэролайн дальше. В сумерках она плохо видела и потому решила остановиться и поискать безопасное место, где можно отдохнуть. Ее приятели сами все разбрелись в поисках ночлега. Она знала, что утром они снова помогут, но помощь нужна была ей сейчас. Невдалеке впереди был виадук, под которым жила одна неплохая компания. «В такое время, — подумала она, — все стараются найти себе укромное местечко, чтобы спокойно ждать следующего дня».
Она остановилась, перегнулась через перила и потихоньку произнесла условленное слово. Через несколько минут из-под виадука показались две темные мужские фигуры. Тихо поздоровавшись, она попросила помочь, и те согласились. Подняли Кэролайн, положили на землю, а другие тем временем принялись готовить место для нее под мостом. Принесли одеял, набросали одежды, и в результате получилась постель, по мягкости не уступавшая постели принцессы. Аккуратно уложив в нее Кэролайн, они укрыли ее газетами. Оборванка, присев рядом с ней на корточки, тихо беседовала с двумя мужчинами. Перед ними горел в кастрюле огонь, отбрасывая на лица красноватые отблески. Потом оборванка склонилась над Кэролайн, прислушалась к дыханию, потрогала лоб. Ее подопечная не пришла в сознание, но ей явно не стало хуже, так что оборванка прислонила свою драную сумку к груде кирпичей, положила на нее голову и уснула.
Снова открылась дверь, и вошел биокоп, на этот раз один и без оружия.
— Мы нашли ваши образцы, — сказал он, обращаясь к Брюсу. — Все оформлено, можете забирать.
Он открыл дверь сначала в камере Джейни, потом у Брюса.
— Хочу сказать, доктор Рэнсом, я искренне сожалею, что вас пришлось задержать. Но, честное слово, у меня не было выбора. Правила очень жестко регулируют наши действия. И возможно, вам будет интересно узнать, что мы так и не смогли связаться в Лондоне с доктором Каммингсом. Хорошо, что у вас есть все допуски. В противном случае вы застряли бы в Лидсе на неделю. — Рассмеявшись, он повернулся к Джейни: — От души надеюсь, что вы, мисс Мерман, когда-нибудь приедете в Лидс еще раз. Уверен, что следующий ваш визит будет куда приятнее.
«Черта с два я приеду», — подумала она, но выдавила из себя улыбку.
— Спасибо. — Она не удержалась от сарказма. — Все было великолепно. В высшей степени поучительно. Но думаю, обойдусь.
— Как угодно, — сказал биокоп и сделал им знак следовать за ним.
Он отвел их в главный зал для посетителей, где лежали, аккуратно сложенные, их трубки. Каждая была запечатана в желтый защитный пластик и заклеена красной лентой. Подхватив их, Джейни и Брюс направились к выходу, где еще один биокоп положил сверху желтый пластиковый пакет.
— Ваши часы и прочие личные вещи, — сказал он.
К их удивлению, снаружи стояла абсолютная темнота. Свет в окнах склада давно погас, так что они то и дело путали, куда идти. Однако воздух был свежий, ощущение свободы кружило голову, и обоим казалось, будто они заново родились на свет. Сложив трубки в багажник, Брюс достал из пакета часы.
— Бог ты мой, уже почти полночь!
— Черт! — ахнула Джейни. — Я хотела позвонить Кэролайн. Наверное, она уже спит.
Из портфеля на заднем сиденье Брюс достал мобильник. Джейни набрала номер, собираясь начать извиняться.
— Она, конечно, не знает уже, что подумать, куда, черт возьми, мы запропастились, — говорила она, слушая гудки. Но ответил гостиничный автоответчик, и с раздражением Джейни сказала: — Где ее носит в такое время? — Дослушав автоматический голос, она решила: — Держу пари, отключила телефон.
— Просто как Тед, — посетовал Брюс, вспомнив все неприятности, какие постигли их, потому что Тед не ответил на звонок. — Слушай, у меня мысль! — вдруг оживился он. — Может быть, они вместе!
— Не очень хорошая мысль, — отозвалась Джейни. — Как ни мало я знаю Теда, но они как вода и масло.
Наконец, когда все вещи были уложены, карты найдены, а сами они расположились в машине, адреналин в крови начал иссякать, и оба почувствовали, как измотаны и сбиты с толку. Брюс, устало вздохнув, включил зажигание, а когда двигатель заворчал, посмотрел на Джейни и поинтересовался:
— Ты считаешь, мы точно должны сейчас ехать в Лондон?
— Я уверена, нужно сматываться из Лидса, и как можно дальше. Мне здесь не нравится.
Они тронулись с места, и Джейни, оглянувшись, смотрела в заднее окно, как увеличивалось расстояние между ними и складом. Она помахала рукой:
— Прощай, Этель…
Едва они отъехали от Лидса, пошел дождь, приятный дождь, тихий и ровный. Джейни прикрыла глаза и, прижавшись лбом к холодному стеклу бокового окна, задремала. Брюс, подавшись вперед, включил дворники. Их ритмичное шарканье навевало сон, так что вскоре и он сам почувствовал, как у него слипаются глаза. Как ни старался он смотреть на темный, мокрый асфальт, голова клонилась, и на несколько секунд он задремал. Он открыл глаза вовремя, обнаружив, что едва не врезался в дорожный знак, и развернулся в обратную сторону, к съезду с шоссе. Понятно было, что вести машину до Лондона ему не хватит сил, так что он съехал с главной дороги и вскоре остановился возле гостиницы.
Когда колеса зашелестели по гравию на подъезде к старому каменному зданию, Джейни на своем пассажирском месте открыла глаза.
— Куда мы приехали? — сонно спросила она.
— В гостиницу, — сказал Брюс. — Я едва не заснул за рулем.
Он выключил зажигание и достал ключи.
— Посиди здесь, а я пойду узнаю, есть ли свободные комнаты.
— Ладно, — отозвалась она. Но, когда он поднимался с сиденья, тронула его за руку: — Погоди. Минуту погоди.
Он повернулся, посмотрел на нее:
— Что случилось?
Она взглянула ему прямо в глаза, отыскивая там ответ на вопрос, которого не задавала. Поколебалась, подумав, что, возможно, делает все не вовремя.
«Скажи это, Джейни, — приказала она себе. — Ты слишком долго была одна, и, возможно, второго шанса не будет».
Она мягко сжала его руку.
— Почему бы нам не взять один номер, — сказала она и торопливо добавила: — Я хочу сказать, что, может быть, сейчас ты хотел бы о чем-то подумать… Я не знаю, есть ли там…
Он рассмеялся и тепло ей улыбнулся:
— Именно сейчас это почти единственное, о чем я думаю.
Джейни с облегчением вздохнула:
— Наверное, я сейчас не хочу быть одна.
Он положил ей на руку ладонь, подался к ней и осторожно поцеловал в лоб.
— Ты не одна, — сказал он.
Обнявшись, они стояли под душем, и струи горячей воды смывали с их усталых тел мерзость насилия. Соединившись, будто перетекая друг в друга, они слились в поцелуе, долгом, страстном, почти отчаянном. Выйдя из-под душа, очищенные и обновленные, в уютный номер старой гостиницы, они вытерли друг друга мягкими полотенцами и снова обнялись. Действуя вместе, они сняли покрывало. Прохладные белые простыни были из чистого хлопка, и на них так и хотелось упасть. Джейни, свежая после душа, скользнула под простыню, укрывшись до подбородка. Она смотрела, как Брюс ищет в сумке будильник, и в ее измученном, оскорбленном теле просыпалось и разливалось спокойное тепло.