Увы, Илхеас, явно догадываясь о коварных планах Бродяги, корону не одевал. Более того, судя по удивленным перешептываниям прислуги, запрятал бесценную регалию так, что, скорее всего, и сам не смог бы найти. Во всяком случае, после заключения устной договоренности о передаче Сапфира Северного Короля магам, ни сапфира, ни самой короны больше никто не видел. Хорошо еще, что хоть сам король остался на месте.
Магия впервые на памяти Тиллирета оказалась бессильна, разум пасовал перед непонятной логикой Илхеаса, идеи закончились еще до приезда в Борунд, и вся надежда оставалась только…
Естественно, опять все шишки достались мне.
Белошерстый, безжалостно выщипывая целые пучки волос из остатков бороды, упросил меня последить за тем человеком, со странным именем Король. Или это прозвище? А впрочем, мне неважно.
Дело принимало дурной оборот. Камень мы до сих пор не получили, морозы крепчали, свита Короля косилась на нас с большим подозрением, а сам Король всячески избегал малейшей встречи с хозяином либо с черноклоким. Кстати, в последнем случае я его прекрасно понимал и даже в какой-то мере поддерживал. Однако все происходящее с каждым днем нравилось мне все меньше и меньше.
Все началось с того, что мне вместо нормальной еды подали объедки. Причем, судя по их виду, кто-то это уже употребил до меня. Пока я в недоумении пытался найти хоть один съедобный кусок в предложенном блюде, один из поваров весьма недовольным тоном заметил, мол, сколько можно уже кормить этих дармоедов (?), которые всячески досаждают его величеству (??), отвлекая того от нормальной жизни и вынуждая прятаться в спальне, ссылаясь на несуществующую болезнь (???). Пока я с раскрытой пастью переваривал услышанное за неимением иной пищи, другой повар больно пнул меня в бок тяжелым сапогом и заявил, что мало того, что маги наглые, так еще и их скотина мохнатая такая же (это он про меня, что ли?). После чего вытащил меня за шкирку на улицу и сообщил, что если моя лапа еще хоть раз переступит порог его кухни, то я об этом очень сильно пожалею. Пока я собирался с мыслями и готовил достойный ответ, кухонная дверь с грохотом закрылась перед моим носом.
Человекам доставалось не меньше моего. Куда бы они ни направились, их повсюду сопровождали ехидные смешки и желчные комментарии. Черноклокий сумрачно сопел и кипятился, а белошерстый молча игнорировал любые замечания. И каждый вечер едва ли не со слезами умолял меня поторопиться.
Мне не оставалось ничего другого, как попытаться проникнуть в спальню Короля.
— Все, я так больше не могу, — громогласно заявил Пин через несколько дней. — Тилли, дружище, неужели ты не собираешься ничего предпринять? Сколько нам еще торчать в этом снежном королевстве?
— А что ты предлагаешь? — заинтересовался Тиллирет, отрываясь от написания очередной главы про поведение чупакабр. — Вся придворная знать только и ждет, чтобы мы выкинули какой-нибудь фокус, оскорбляющий несуществующую честь его величества. И уж поверь, приятель, за оскорбление здесь готовы принять все, что угодно, даже недостаточно почтительное выражение лица при виде Илхеаса.
— И что? — агрессивно осведомился Весельчак. — Так и будем сидеть сложа руки и надеяться, что у Илхеаса рано или поздно проснется совесть? Сомневаюсь, что она у него вообще есть.
— Я поручил Бесу выяснить, где находится корона, — поделился своей задумкой Бродяга. — Когда будем знать, где она, тогда и начнем действовать.
— И когда это будет? Р-р-р, как все долго и неинтересно. Придется начать действовать самому.
— Дерзай, — рассеянно согласился Тиллирет, снова погружаясь в работу.
Если бы он мог знать тогда, к чему приведут его слова!
Я неслышно переступил по ледяному мраморному полу замерзшими подушечками лап. В животе негромко заурчало, напоминая, что последний раз я ел почти день назад. Очень хотелось подкараулить кого-нибудь из наглых слуг Короля и впиться клыками ему в шею. В такой мороз свежая горячая кровь отлично служит не только пищей, но и средством обогрева.
Вторые сутки я сидел на наблюдательном посту перед дверью, ведущей в спальню Короля, и пытался придумать, как же мне попасть внутрь. За все это время мимо меня дважды торопливо просеменили человеки с тяжелыми подносами в лапах, на продолжительное время исчезавшие в заветной спальне. Перед этим они с такой настороженностью оглядывались по сторонам и так аккуратно приоткрывали дверь, что у меня не было ни малейшего шанса проскользнуть внутрь.