— Издеваешься, да? — обиделся зверь.
— Ах да, точно, — смутился Тиллирет. — Ну, может тебе внутреннее чутье что-то подсказывает?
— А это что? — заинтересовался Бес и поднялся на лапы. — Это где?
— Ну, например, когда вдруг просыпаешься посреди ночи, потому что тебе что-то показалось, — кое-как пояснил маг.
— А, ты про эту… как ее… индуикцию, — после непродолжительного молчания сообразил чупакабра. — Да, бывает такое.
— Интуицию, — машинально поправил зверя Бродяга, внимательно вглядываясь в окончательно почерневшее небо. Облака сбились в густой темный клубок, быстро увеличивающийся в диаметре. — И прямо сейчас она мне подсказывает, что к нам приближаются неприятности.
Ву-ух, вух, вух! Звук возник из ниоткуда и начал стремительно приближаться. Темный клубок, который Тиллирет ошибочно принял за скопление облаков, неожиданно обрел крылатый силуэт, пикирующий с неба прямо на место их ночлега.
— Быстро в лес! — сипло выдавил из себя маг, подталкивая чупакабру.
— А как же? — растерянно воскликнул Бес, глядя на безмятежно дрыхнущего Весельчака.
Тиллирет решил вопрос быстро и просто, дав приятелю мощного пинка, и шепотом велел тому отправляться в лес. Пин спросонья понял только одно: надо куда-то бежать и, размахивая руками и голося, со всех ног устремился в храм.
— Да не туда, придурок! — в сердцах прошипел Тиллирет, умудряясь перехватить друга на полпути и развернуть в нужном направлении.
Дрыгающаяся и вопящая фигура пронеслась в противоположную сторону и скрылась в зарослях колючек. После чего сплошной звук разорвался на череду коротких и не всегда приличных возгласов. Бродяга и чупакабра поспешили следом и укрылись за ближайшими кустами. На поляне остался только позабытый Пином мешок.
Темная фигура гулко опустилась на землю и сложила оказавшиеся при ближайшем рассмотрении гигантскими крылья. Круглая, как шар, голова шумно обнюхала мешок, двери храма и ближайшую часть кустарников, по счастью, не ту, где скрывались Тиллирет с Бесом. Существо явно было сильно раздражено и скребло когтями по земле. Видимо, не удовлетворившись этим, оно провело передней лапой по стене храма. Раздался оглушительный скрежет. Чупакабра нервно икнул.
— Теперь-то я знаю, кто оставил те отметины в залах, — чуть слышно прошептал он.
Ох, как-то все меньше и меньше мне это нравится. Ну и что, скажите на милость, нам делать с такой громадиной? Да она, если зайдет внутрь храма, головой потолок будет задевать, а потолки там высокие, четырех белошерстых друг на друга поставить можно, да еще и пол-черноклокого сверху поместится. По крайней мере, теперь понятно, кто шумел прошлой ночью.
Из-за облаков осторожно выглянула луна, словно сомневаясь, стоит ли это делать, и при ее робком свете я сумел разглядеть незваного гостя.
Первое, что можно о нем сказать — он огромен! Второе — он отвратительно безобразен.
Круглая голова ровно посередине разделялась безгубой щелью, из которой под всевозможными углами торчали длинные кривые зубы. Маленькие глазки посажены так глубоко, что даже не отражают света, как у других нормальных зверей, этаких две черные и холодные ямы. Носа я сперва даже не заметил, лишь потом обратил внимание на две темные точки, прячущиеся между пастью и глазами. Ушей я не увидел вообще. Как и шерсти, все мускулистое и коренастое тело ночного визитера было покрыто широкими пластинами чешуи. А вот от хвоста остался только куцый фрагмент. Интересно бы узнать, кто мог сделать подобное с такой громадиной.
— Ты знаешь, кто это? — шепотом спросил я у белошерстого. Тот задумчиво трепал бородешку, с нехорошим прищуром разглядывая создание. В ответ хозяин лишь молча пожал плечами. Интересненько!
Тем временем зверюга продолжала старательно обнюхивать все вокруг, постепенно приближаясь к нам. И чем ближе она подходила, тем меньше мне нравилась. Например, уже тем, что в довесок к мощным зубам имела длинные и острые когти, способные с легкостью раздробить камень или чью-нибудь не слишком умную головушку.
Белошерстый положил руку мне на загривок, молча подталкивая вглубь зарослей. Я медленно попятился, не сводя глаз с сопящего монстра.
Бес отполз на безопасное расстояние, и Тиллирет уже собирался последовать за ним, как неожиданно его внимание привлек странный отблеск, исходящий одной из чешуек на правом плече чудовища. Маг напряг зрение…
— Быть не может! — не удержавшись, в полный голос воскликнул он и тут же зажал себе рот обеими руками, но было поздно. Зверь услышал его и радостно взревел, разорвав ночную тишину жутким хрипом. Тиллирет поспешно бросился наутек, слыша, как сминаются кусты под тяжелыми лапами преследователя. И если твердой шкуре монстра колючки местной растительности были нипочем, то Бродяге приходилось очень туго. Продвижение вперед очень скоро сильно замедлилось, одежда оказалась порванной в клочья, а все тело было покрыто многочисленными мелкими, но невообразимо зудящими царапинами. Тиллирет уже спиной чувствовал горячее дыхание зверя, ощущал, как в него впиваются острые клыки, как откуда-то из-под ног выскочил чупакабра, хвостом сбил мага с ног и поспешно утрамбовал в какую-то глубокую нору. Оба затаили дыхание и насторожили уши, но, к их огромному облегчению, чудовище прогалопировало мимо.