Едва голова коснулась подушки, сознание Антона провалилось в глубокий сон. В нём он снова оказался на выставке в том самом зале, где ему привиделся кошкоглазый коротышка. Толстое стекло, ограждающее центральный экспонат, с оглушительным звоном разлетелось на осколки и те, падая, рассыпались по полу мелким бисером. Антон невольно вздрогнул, но с места не сдвинулся. Он уставился на парящий в воздухе здоровенный кусок золотистого камня.
«Самородок? Бывают же такие? Вряд ли…» — сам себе ответил Антон и огляделся.
Выставочный зал изменился, превратившись в просторную пещеру с высокими сводами, по которым стекали капли воды. Экспонат в виде огромного самородка приобрёл человеческие очертания. В них угадывались покатые плечи, округлости бёдер и даже выпуклости женской груди. Не одетая и не нагая, золотая дева кружила в центре пещеры, нашёптывая слова на незнакомом языке. Местами, казалось, будто она звала кого-то.
— Я? — откликнулся Антон и тут же проснулся.
Потирая заспанные глаза, он внезапно услышал ясный ответ: «Ты!». Он прозвучал эхом в сознании парня, отражаясь звоном в ушах.
Старик-картошка
В комнате Антона царил полумрак, отчего та выглядела совершенно чужой и незнакомой. Нащупав лежащий на постели халат, парень попытался его надеть. Но, не то с спросонья всё из рук валилось, не то дремота не отпустила. В общем, ничего путного не вышло.
Вдруг, совсем рядом звонку чихнули. Антон от неожиданности аж подпрыгнул на месте. Чиркнула спичка, лишь на миг озарив спальню парня, и сразу же погасла. Следом вспыхнул новый язычок пламени и на этот раз он исходил от лампы, которую держал в руках взлохмаченный старичок. Его лицо походило на прошлогодний пророщенный картофель: землистый, сморщенный, с белёсыми пупырышками и торчащими кривыми отростками-бородавками.
— Ты кто? — сипло выдал Антон, попятившись от внезапного гостя.
Тот коротко ответил на непонятном языке и вопросительно поднял кустистую бровь. Повисло неловкое молчание. Его прервал внезапный кашель незнакомого старика. По морщинистым щекам покатились слёзы.
— Водички? — Взволновано поинтересовался Антон, готовый вот-вот бегом сорваться на кухню. Но дед покачал головой, словно отказываясь. Когда же кашель унялся сам собой, то старик опять заговорил. Его речь журчала, словно ручей, в который то и дело кидали камушки. Слова звучали как бы на распев — плавно, с переливами, с языковым клацаньем и цоканьем.
Заслушавшись, Антон совершенно выпал из реальности, а следом и из постели. Падение на пол мгновенно привело парня в чувства. Ощупывая деревянные половицы, он нехотя признал, что находится не в своей комнате.
А где?
— Подождите! — Антон замахал руками, привлекая внимание старика. — Где я? Только по-русски. Я ваших «шпреньканьей» не понимаю.
Дедок внимательно выслушал, наглаживая седую окладистую бороду. Постоял вот так молча, подумал с минуту, а после заметался вокруг опустевшей кровати, заглядывая то под подушку, то под одеяло. Хотел было Антон спросить, что тот ищет, но тут старик торжествующе поднял над головой, найденный в перевёрнутой постели, гладкий красноватый камушек со светлыми прожилками. Парень сразу узнал вещицу. Именно на неё он наступил у витрины на недавней выставке, а после случайно притащил домой. Видимо, когда переодевался, находка выпала из кармана и затерялась в постели. А сморщенный дедок её нашёл.
— Что это за… — Антон не успел договорить, как старик, напевая себе под нос, кинулся к массивному дубовому столу в центре комнаты. Там вспыхнули сразу две лампы и закипела работа.
«Где это я вообще оказался? Как?!» — опомнившись, Антон заозирался, не веря собственным глазам. Всё, кроме кровати, было другим. Комната превратилась в крестьянскую горницу под старину. Он увидел аккуратные стены из покатых боков толстых брёвен, между которыми кое-где торчала посеревшая пакля. Задрал голову, а там бревенчатые перекрытия держали деревянный потолок, по которому дрожащими пятнами расползся свет, зажжённый в комнате масляных ламп.