«Сон?» — Антон ущипнул себя за руку и чувство боли убедило его в обратном. Страх подкрался к сидящему на полу растерянному парню. А вслед за ним явился чудаковатый дедок и, клацнув ножницами, бесцеремонно срезал со лба Антона прядь волос. И без того невеликая чёлка в мгновение ока превратилась в торчащий как попало ёжик. Старик же радостно вернулся к столу и продолжил работать с красноватым камушком.
«Вот же…» — злость закипела в душе Антона, а кулаки зачесались, жаждая драки, но тут вернулся дедок и...
С широкой улыбкой, почти потерявшейся в густой бороде, он вручил парню кулон на длинной металлической цепочке. Любопытно, что красноватый камень с прожилками теперь оказался вдавленным в прозрачный желтоватый кристалл, внутри которого как будто застыли золотистые не то иголки, не то нити. Местами они собирались в пучки, напоминающие обрезки волос.
Антон взял кулон в руку. Старик тут же завёл своё треньканье. Только теперь каждое слово стало понятным парню.
— Так-то лучшее. А то выпучил глазёнки, как тот пыжик. Эх... Вот же морока, — ворчал дедок, а вместе с тем бесстыдно разглядывал «гостя» со всех сторон.
— Пыжик? Я-то? Обзываться-то зачем? — Антон был не сильно любознательным городским парнем и о смысле слова «пыжик» мог только догадываться.
— А кто ж ещё? Вот скажи мне, друг любезный, с какой такой надобностью ты на своей кровати въехал ко мне в хоромы? Я тебя к себе не звал, не приглашал, стол не накрывал, — старик махнул руками в обе стороны, показывая пустоту. — Мне ж теперича через тебя к печи не подойти, да наружу не выйти. Дверь то она вон, где осталась.
— Это не я! Оно само, — Антон бросился оправдываться. Вот только дедок его слушать не стал. Взмахнул рукой, да по макушке парня как треснет ладошкой. От внезапного удара у того чуть челюсти друг в дружку не вошли.
— Ага. И сердце яшмово к тебе само в руки прыгнуло, а опосля в простынях схоронилось. Так? — старикашка пригрозил пальцем, при этом странновато гримасничая.
— Сердце? Какое ещё сердце? — от услышанного Антон совсем растерялся. — Просто камень какой-то. Я на него случайно наступил.
— «Просто камень», говоришь? Ты когда в руке-то его держишь, слышь, как оно стучится, как бьётся-колотится? Ровнёхонько. Тока странно… Без души оно. Будто одичало. Вот! Пришлось оправу хозяйскую справить, да на цепь посадить, покуда оклемается, — дедок сокрушался, а сам, то с одного бока к парню зайдёт, то с другого. — Эх, волосяшек у тебя маловато. Не старый ведь. Молодой. Знать, болел много.
— Не болел я ничем, — раздражённо отмахнулся Антон от старика, что принялся бесцеремонно ощупывать его. — И вообще, мне камень этот коротыш с блестящими глазами подбросил, пока я на выставке был.
— Коротыш?! А на кого похож?! — с нечеловеческим азартом дедок стал закидывать парня вопросами.
Неожиданно для себя, Антон запросто выдал ему всю историю недавнего культпохода. А следом и про жизнь свою рассказал, без прикрас и всяких лирических отступлений.
Всё выболтал
Чудь, но чуть-чуть
— Так-так. Ясно мне, что всё неясно и слишком уж тёмно, — старик-картошка почесал в затылке и вздохнул. — Коротыш твой, видать, ещё один блохастый бродяга-перевёртыш. И сердце яшмово он тебе не подкинул, а с перепугу выронил. Обычно ведь людь земная не замечает ихнего брата. А ты в него взглядом вцепился. Вот он и струхнул маленько.
Чудаковатый дедок хихикнул в бороду. Похоже сцена, нарисовавшаяся в его воображении, виделась ему весьма забавной.
— И что теперь? Я же здесь не при чём! — Антон немного устал от абсурдности ситуации, в которой так нелепо увяз. — Давайте, разойдёмся и забудем, что встречались. Идёт?
— Идёт, не идёт… Откуда же мне знать? — пожал плечами старик. — Только выходит, что ты чудь, хоть и чуть-чуть, а знать по завету мне помочь тебе надобно. Вот только с чем? Ума не приложу.
— Просто верни меня домой и всё, — попытался подсказать ему Антон, подуставший от странноватой беседы с чудаковатым дедом.
— Я-то верну, а ты опосля ко мне возвернёшься, да не с кроватью, а с якими-такими вот такими хоромами. Всё мне здесь порушишь, беспорядку наделаешь! Давай-ка, лучше думай! Вот, что тебя могло ко мне привесть? Вспоминай, чего делал перед тем, как «загостить» ко мне. Грезил о чём? Не о том же, чтоб разгром мне учудить?!