Бред какой-то. В Маредане были свои представления о «правильности», и они не соответствуют Его поступку, скорее даже противоположны. И с чего бы Ему захотеть «поступить» как-либо, раньше позиция стороннего наблюдателя Его устраивала? Да и с каких пор Он равнялся на местные представления о чем бы то ни было?
Неосторожный шаг в лужу грязи, которая оказалась глубже чем казалась, вырвал Его и раздумий. Но последующая резкая боль в ноге кинула в другие. На этот раз то были рассуждения об этой самой боли. Когда-то Он пытался избавится от этой боли, ведь Он же смог придумать как поддерживать в своём теле пламя жизни значительно дольше положенного срока, и пускай теперь результат Его усилий больше походил на слабо тлеющие угли, но Он боролся со смерть и пока что успешно. Но нога не поддавалась. Потом эта боль стала Его забавлять, и Он начал к неё относиться как к личному року судьбы, напоминанию, но не о грядущей и неотвратимой смерти, а о прожитых годах. Возможно, боль была лишь порождением Его больного разума, проявлением глубинного соблазна отпустить эту жизнь.
Но Он был упрям. Он продолжал убеждать себя, что нужно прожить ещё не много, сделать ещё один шаг, ещё один вдох. Он уже давно не верил в эту ложь и врал себе скорее рефлекторно. Подобно валовой лошади Он мог лишь двигался в перёд, подгоняемый вперёд ездоком, и не имея представления что будет дальше.
У Него уже давно не было поводов жить, да была библиотека и поиски Логоса, которые когда-то давно и привели наивного мальчишку в Маредан. Но это были лишь отговорки. Иногда Он пытался подбодрить себя, убеждая что цель не так важна, как путь по достижении цели, что Ему не стоит переживать, ведь Его путь был дольше и труднее чем у других, а это что-то да значило. А что значило, Он так и не придумал, эти мысли иногда Его настораживали. Он знал, что, поддавшись рассуждениям, может начать искать поводы умереть и опасался, что наверняка их найдёт
И поэтому Он не любил выходить в город. Наблюдения за людьми, их жизнями и смертями постоянно наталкивали Его на мысль, что Он не сильно то от них и отличается, у него была та же судьба: стать ещё одним скелетом в основании этого проклятого города.
«Чуть получше чем смерть»
Эти слова относятся и к Нему тоже. Одна только мысль об этом заставляла Его сердце чувствовать пустоту, которую Он видео в глазах рождённых в Маредане.
Да, Он ненавидел этот город.
А город ненавидел Его в ответ.
Удар. Потемнение в глазах. Стремительно приближающаяся земля.
Очнулся Он с непривычными ощущениями. Колено больше не болело, вместо этого болело всё остальное. Голова болела после удара в темя, лицо обзавелось синяками, кровоподтёками и прокушенным языком после мощного удара о землю, а руки болели из-за туго завязанных верёвок. Его тащили, обвязав верёвкой и привязав к чей-то спине, что было не сложно – в старых костях было мало веса. Похитители двигались в спешке по узким улочкам, которых Он узнать не мог, видимо долго был в отключке. Он почувствовал запах пота, страха и нечистот. И хотя последний запах был характерен для города, но этот был более концентрированным, как в канализации. Похитители переговаривались, скорее переругивались, они не могли определиться с маршрутом, не могли договориться с дальнейшими действиями, кто-то предлагал Его бросить, а кто-то – добить, чтобы не нарваться на последствия, якобы они охотились на чужой территории. Было сложно понять количество похитителей, но по тембру голосов можно понять, что это точно были дети.
За доли секунды в Его сознании сложилась картина. На Него напала детская бандитская шайка с самых низов Маредана, такие шайки были не редки. Но у нападения не было цели, как будто произошло случайно, и теперь они стремятся убраться с чужой территории. Они не могли знать или догадываться кто Он, а потому не могли бояться. Его главное оружие, страх, оказалось бесполезным.
А значит Он был беспомощным.
Это осознание породило почти забытое чувство. Страх за свою жизнь, жизнь столь бессмысленную, но столь оберегаемую. Потом пришло удивление, ведь Он полагал, что страх давно покинул Его душу, что Ему больше в этой жизни было не чего бояться.
Это прорвало плотину.