— Далеко собралась? — слышу грубый рокот позади.
Даже вышел, надо же, сколько чести…
— Рус, — поворачиваюсь к нему лицом: — Вот какое тебе дело?! А?!
— Сама знаешь.
Не дергает и мускулом, ни на секунду не задумывается.
— Да, только мне уже не тринадцать.
— Считаешь себя взрослой, Малая?
— Вполне, чтобы самой решать, с кем общаться и что делать.
Он кивает, доставая из пачки сигарету, только в этом кивке никакого согласия.
— Окей.
— Окей?! — злость, накопленные обиды, чувства — все собирается в гремучую смесь.
Вплотную подхожу к нему, глядя снизу вверх в эти холодные глаза, и сама себя молю выкинуть их из чертового сердца.
— И почему вам все можно, а остальным нет? — качая головой, задаю вопрос.
Он молчит, а затем, выдыхая дым кольцами в сторону, лениво бросает:
— Потому.
— Шикарный ответ, Северов.
Нажимаю на телефоне кнопку разблокировки, собираясь вызвать такси.
— У тебя свербит что ли, Верон? — усмехается через секунду.
А я вспыхиваю краской.
— Мне из-за вас даже поговорить ни с кем нельзя, — цежу сквозь зубы.
— А ты избирательнее будь, — насмешливо заявляет: — Уедем, и будет охренительно много времени на общение, — спокойно озвучивает, а я хмурюсь.
— В смысле уедете?
Он останавливает свой взгляд на мне, пронзая все мое существо.
— Поедем с Белым набираться опыта за бугром.
Я хоть и предполагала, но не думала, что с братом, и что настолько далеко.
— Малая… — зовет и чуть опускает брови на глаза: — Чего затихла?
— Ничего, — бурчу в ответ.
Теперь снова хочу плакать. Собственный разгон до умалишенной за секунду.
— Думаю, вам понравится там, — отвечаю, пряча горечь, а Север изучающе всматривается в глаза.
— Да, — тянет хрипло: — А ты наконец избавишься от надзора…
Киваю, являя широкую фальшивую улыбку.
— Точно, — сдерживаю слезы: — Заживу полной жизнью.
Он, уверена, насквозь видит мое состояние, потому что сложно прятать такой ураган эмоций.
— И забудешь, — выдает в ответ, посылая сигнал слезным каналам работать на полную мощь.
Усмехаюсь.
— Как ты того и хотел…
— Я тебе уже говорил.
— Да, да. Не парься, Руслан, — натягиваю насмешливый вид: — Я выберу другого кандидата.
А внутри будто дыра только растет. И да, три минуты назад я сама думала, что нужно избавиться от их влияния на мою жизнь. Однако тогда не имела столько вводных.
— Видишь ли, Малая, я с девственницами не связываюсь.
Он продолжает жалить, а я продолжаю терпеть.
— Сообщу тебе, как перестану ею быть, — шмыгаю носом: — Может, тогда повезет узнать страстный пыл самого Северова…
— Опрос по всем попробовавшим сделала?
С издевкой озвучивает и снова втягивает никотин.
А в голове тем временем настоящая баталия разума и сердца. И наконец-то, благодаря его словам и боли, хотя бы один раз я пробую выбрать разум.
— Знаешь, у меня идея…
— А вот это уже хреново, — выдыхает дым тонкой струйкой.
Смотрит напрямую, я же уговариваю себя не сдаваться под напором любимых, но неприятно безразличных нахальных глаз.
— Давай просто не будем общаться…
Хмурится, чуть склонив голову в бок.
— Окей.
Слишком грубо, коротко и так громко для обливающегося кровью сердца.
— Окей, — киваю с тихим шепотом и отражаю его реакцию: — Ты можешь идти, тебя там ждут.
— Мы же решили, что сегодня не общаемся…
И снова эта надменная забава во всем его виде и хриплом голосе.
— Не только сегодня, Руслан. Я вообще не хочу с тобой общаться.
Он явно не сразу осознает смысл, потому что на секунду рука с сигаретой зависает в воздухе.
— Малая, заболела?
— Нет, устала, — поджимаю губы в улыбке: — Ты просишь невозможного, поэтому пусть лучше так.
Наверное, излишне драматично, но для меня, в отличие от него, рушатся все мои розовые мечты. Вся стратегия, выстроенная годами, чтобы быть ближе к нему.
— Чего прошу? — с осязаемым замешательством задает вопрос.
— Моего равнодушия.
Он приподнимает уголок губ и качает головой. На мгновение прикрывает глаза, а затем возвращает их прямо в меня.
— Без проблем, Вероника.
Около нас останавливается машина, и я практически отдираю себя от асфальта, применяя всю существующую и не очень силу воли. Отворачиваюсь от пронзающего серого взгляда и сажусь на заднее сидение.
На него не смотрю, хотя знаю, что он так и стоит, курит, раздавая свое дыхание улице. А я, не получившая даже доли этого живительного для себя кислорода, уезжаю с намерением по кусочку вытаскивать его из своего сердца.