— С чего вдруг? — скидывает он бровь. За это высокомерие хочется ему пару раз залепить по лицу. Сжимаю кулаки, подходя ближе.
— Потому что она моя! Вас никто не звал!
Он прищуривается, а затем тянет губы в ухмылке.
— Нашла кандидата? Боишься, что отпугнем?
— Мы уже решили, это не твоя забота, Север… — чеканю с фальшивой улыбкой.
Прямо в эту минуту я ненавижу себя за чувства к нему. Но еще больше ненавижу его.
Он с пару секунд молчит, а затем, облизнув уголок губ, движется ближе ко мне.
Грудь реагирует, тут же взмывает вверх и резко опускается вниз, а я пытаюсь не придавать значения его действиям. Все же и так ясно, сейчас нахамит или в очередной раз укажет, что я должна, а что нет, а после мне опять убиваться.
— Ну почему же не моя… — тянет он, шагая еще ближе: — Твои родители, по-моему, еще так лет пять назад сказали, чтобы глаз не сводил… — ухмыляется: — Следую указаниям, не свожу.
Последнее затрагивает струны терзаемой им души, и я шумно выдыхаю.
Весь запал ругаться моментально проходит, будто невидимо нажимает на какие-то кнопки, контролируя всю меня.
Это страшно, это больно, и это невозможно.
Он стоит буквально в полушаге, я чувствую эти чертовы ноты его парфюма и запах его тела. Это практически заставляет мозги отключиться.
— Просьба аннулирована еще год назад, — усмехаюсь: — Поэтому не смотри.
Смотрю прямо в глаза, и вижу, как он стискивает челюсть.
— Так понравился? — ухмыляется, но в глазах ни тени усмешки.
Прикрываю глаза, собираясь ответить и послать его на все четыре стороны.
— Ты даже не представляешь насколько, — вместо отборного мата выдаю с улыбкой.
Такой нарочито вежливой и фальшивой. Он в ответ прищуривается.
— Проверим? — хрипит не моргая, а я непонимающе смотрю на него в ответ.
А дальше Северов делает еще шаг, вижу, как его пальцы поднимаются и касаются моего носа, затем ведут по щеке. Ошарашенно смотрю на парня с замершим дыханием.
— Руслан… — шепчу, но не успеваю договорить, как его рука обхватывает шею и притягивает к себе.
Он сминает мои губы, проходится языком по нижней губе, и я всхлипываю. Отвечаю в эту же секунду, обнимая и касаясь его торса, вдыхаю запах и, кажется, улетаю. Улетаю туда, где мне определенно будет больно, когда этот миг закончится.
Он целует так, что отнимаются ноги, а я превращаюсь в желе, полностью отдаваясь его грубоватой напористой ласке. Рука сжимает шею, поглаживая пальцами, а язык нагло врывается в мой рот, заставляя полностью подчиняться. Двигаться так, как хочет тот, от которого я этого так ждала.
Жмусь всем телом к нему, вставая на носочки и доставая до затылка, зарываю пальчики в жесткие волосы.
Во мне все органы чувств сходят с ума, испытывают наслаждение такой силы, что только от того, что я испытываю в этот момент, хочется и кричать, и смеяться, и плакать. Таю от грубых движений щетиной, таю от языка, который буквально бьет мой, посылая ток по крови, от руки, что тянется к ягодице и до боли сжимает ее.
— Черт… — рык прямо в рот, и я напоследок мягко обхватываю его губы.
Так же внезапно, как он начал, он резко отстраняется, заставляя меня рвано и обескураженно вдыхать воздух.
Фокусирую зрение на парне, он на секунду жмурится и откидывает голову к потолку. Вены на шее вздуты, а кулаки сжаты. Но еще одна деталь его вида не оставляет меня равнодушной. Я отчетливо и ярко вижу эрекцию Северова Руслана, и это буквально выбивает весь дух.
Я его волную? Я его волную.
— Рус… — снова хочу коснуться щетины, провести по ней ладошкой и прильнуть, чтобы услышать биение его сердца.
Потому что уверена, что мое бьется ровно также.
— Не приближайся, Ника, — развеивая мои глупые романтичные мысли, цедит он, посылая жестокий блестящий взгляд.
Не понимаю.
Я только что была в раю. Меня поцеловал тот, кого я люблю. И это было гораздо лучше, гораздо сексуальнее, чем я себе когда-либо представляла.
— Что? Почему?
Хмурюсь, потому что осознаю, что он явно свирепеет на глазах.
Но чем?
— Это фатальная ошибка. — возвращает глаза, холодные и бесчувственные.
Мотаю головой, отчаянно стараясь не плакать. Не верю в то, что он так чудовищно и беспощадно сейчас снова кромсает меня на мелкие кусочки.
— Нет!
Буквально рычит в воздух, а я… Я опять разочаровываюсь в нем. Слезы так и норовят брызнуть из глаз, но еще больше мне хочется его взять и трясти до тех пор, пока он не признает и не раскроет то, что он творит.
Собираю всю свою волю в кулак и выплевываю ему, вкладывая всю ту боль, через которую он заставляет меня проходить, а я наивная овечка ведусь.
— Ты трус, Северов!