Даже в кромешной тьме её комнаты он слабо блестел, как тот осколок зеркала, в лондонском туалете. Тогда он оставил порез. Теперь стал щитом - немым обещанием, что раны могут превращаться в броню.
Глава 36.
Шани шла по коридору, прижимая к груди два стаканчика латте. Пена дрожала на поверхности, повторяя мелкую дрожь в её пальцах. Уголки губ сами собой поднимались вверх - она уже представляла, как Эрни удивится, увидев её с кофе. «Спасибо, но я предпочитаю капучино», - передразнила она его в голове, закатывая глаза. Но улыбка сползла с лица, когда из-за угла вылетела знакомая фигура в белой футболке, едва не выбив стаканы из рук.
-Осторожно! - Жак схватил её за локоть. Ладони были теплыми, как всегда, но отстранились слишком быстро, словно обожглись.
Шани выпрямилась, приглаживая локоны на плече. Ветер из открытого окна запутал её волосы, но сейчас ей было не до этого. Взгляд Жака скользнул к её руке, сжимающей стаканы, и замер, будто пытаясь прочесть в пенке ответы на невысказанные вопросы.
-Ты меня избегаешь? - Спросила она ровно, будто они обсуждали расписание тренировок, а не руины их отношений.
Жак прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он старался казаться безразличным, но пальцы выбивали нервную дробь по локтю.
-Нет. Просто... Нам давно пора было перестать притворяться.
Шани фыркнула, кивнув. Губы дрогнули не от боли, а от странного облегчения, словно она наконец сбросила тесные туфли, в которых ходила годами.
-Притворяться, что ты - мой «идеальный парень»? Или что я - твоя «королева школы»? - Она махнула рукой, и кофе пролился на пол. - Мы оба знаем, зачем это было нужно. Ты боялся стать никем, а я... боялась остаться одной.
Жак выпрямился. Его голубые глаза, обычно мягкие, стали холодными, как зимнее небо, но в голосе не было злости - только усталое признание:
-Я тоже играл роль. «Крутой футболист», «парень первой красавицы»... - он бросил взгляд на шрам на колене - след от матча, где надорвал связки, пытаясь доказать всем, что «достоин». - Иногда мне казалось, что я даже сам себе врал.
Шанель прищурилась, изучая его лицо. Впервые за годы она видела его без притворства - уязвимого, но... настоящего.
-Знаешь, что самое смешное? - Она шагнула ближе, шепча. - Я никогда не любила футбол. Просто нравилось, как ты бегаешь по полю, будто пытаешься убежать от себя.
Жак рассмеялся - коротко, резко, как выстрел:
-А я ненавидел твои вечеринки. Все эти сплетни, фальшивые улыбки... - провёл рукой по лицу, стирая маску, которую носил слишком долго. - Но мы оба боялись признать, что это дерьмо.
Шани улыбнулась, и в её улыбке не было прежней сладости. Теперь она напоминала острое, но честное лезвие.
-Ты свободен, Жак. Можешь перестать быть «крутым парнем» и наконец... - Её взгляд скользнул к Джинджер, которая громко хохотала над шуткой Николса, - найти того, кто будет смеяться с тобой, а не над тобой.
Она закрыла рот ладонью, будто вспомнила что-то смешное, и добавила:
-И если вдруг решишься её поцеловать - не повторяй наш «шедевр» с фонтаном. Помнишь, как ты упал в воду, пытаясь быть романтичным? Джин хотя бы умеет плавать.
Жак фыркнул, но краешек губ дрогнул. Глаза его невольно вернулись к Джинджер, и в них мелькнуло что-то тёплое.
-Спасибо за совет. Думаю, на этот раз обойдусь без аквапарка.
Он неожиданно смягчился. Рука потянулась к ней, пальцы замерли в воздухе - хрупкое перемирие могло рассыпаться от одного неверного движения. Жак коснулся её макушки, едва задевая пряди, будто гладил дикое животное, готовое в любой момент убежать. Шани всегда отстранялась от таких жестов. Даже сейчас её волосы, густые и непокорные, казались баррикадой, защищающей от настоящей близости.
-Просто не пропадай, хорошо? - Прошептал он без надрыва. - Даже если будешь делать вид, что я тебе не нужен.
Шанель усмехнулась, отходя ровно настолько, чтобы показать: между ними больше нет прежней близости, но осталось уважение. Его ладонь опустилась, задев серебряную цепочку на её шее - ту самую, с подвесками в виде короны и мяча, которую он подарил на Рождество. Она так и не сняла её, хотя и шутила: «Ты что, решил, что я твой трофей?». Когда-то Жак ошибочно принимал этот символ за знак любви, но теперь ясно видел в нём отражение их дружбы.
-Твой идиотский смех... - она сделала паузу, подбирая слова, которые раньше боялась сказать, - он как солнце. Даже если светит не для меня.
Жак кивнул, улыбаясь благодарно, без боли:
-Тогда договорились.
***
Стейси неслась в кабинет математики, стиснув гладкий камень - тот самый, что Арчи незаметно подсунул ей вчера. Полупустые коридоры школы казались сегодня уже, чем обычно, стены словно сжимались, пытаясь запереть её в привычных рамках. Красный свитер, яркий, как языки пламени, выделялся на фоне серости, а юбка колыхалась в такт шагам, будто бросая вызов строгости школьных правил. Каждый шорох эха от её шагов напоминал шепот осуждения. В нескольких футах за ней, тяжело ступая, следовал Рик - новый охранник, напоминающий живую гору в костюме. Его массивные плечи перекрывали свет из окон, а взгляд, точно прицел, сверлил её. Ученики шарахались в стороны, как от охранника в банке, их перешептывания висели в воздухе, подобно ядовитому туману.