-Куда мы поедем? - Джинджер задыхалась от эмоций и бега, пристёгивая ремень безопасности. Пальцы онемели, и пряжка трижды выскальзывала из рук.
Жак не ответил, но губы дрогнули. Он выезжал с места, слишком резко нажимая на газ, словно убегал от чего-то. Джини сжимала кулаки всю дорогу, впиваясь ногтями в ладони. Когда машина остановилась у входа в парк, Жак не сразу выключил двигатель. Пальцы его впивались в руль так, что белели костяшки. В салоне пахло морским ароматизатором и старой кожей сидений - запах, который Джини всегда ассоциировала с ночными побегами за хот-догами в девятом классе.
-Арчи говорит, что нам нужно следить за питанием, - он щелкнул её ремень, но не откинулся назад, а замер, глядя на колени. - Помнишь, как мы с тобой воровали пончики у миссис Ванпель?
Джинджер не сдержала смешка, проводя пальцем по потёртой обивке двери. Там всё ещё виднелась царапина от ключей - след «аварии», когда Жак учил её парковаться, а она в панике дёрнула ручник.
-Ты тогда клялся, что отмоешь пятно от глазури, - она намерено ткнула в коричневый след на потолке.
Жак повернулся, и в его улыбке мелькнули новые морщинки - те, что возникали только в моменты настоящей, не сыгранной, радости.
-А ты обещала никогда не напоминать.
Они вышли одновременно, дверные ручки щёлкнули в унисон. Воздух обжёг лёгкие влагой и запахом вялых листьев. Джини задержалась у капота, наблюдая, как Жак бьёт по камешку. Он отскочил к её ногам, и она пнула его обратно, попадая точно в задник его кроссовка.
-Предлагаю отметить воспоминания мороженым, - торжественно провозгласил Жак.
Джини кивнула, и лишь когда тепло его руки просочилось под её кожу, она осознала, что их ладони сплелись - неловко, но неотвратимо, как корни деревьев. Шершавая подушечка его большого пальца легла на её запястье, и она сглотнула, боясь, что он почувствует бешеный пульс.
У киоска Жак замер, разглядывая ассортимент, а Джинджер заметила, как он перебирает монеты в кармане с тревожным звоном. Странно было вдеть его неуверенным - того самого Жака, что побеждал в футболе под рёв болельщиков. В витрине отражались их силуэты: её округлые щёки рядом с его точёным профилем. «Мы как персонажи из мультфильма», - подумала она, вспоминая, как Шани когда-то назвала их «Тимон и Пумба».
-Ты будешь клубничное? - Жак обернулся, и Джинджер кивнула, стиснув зубы. Ванильное бы подошло. Или шоколадное. Но клубничное...
Он протянул рожок, и Джини сжала его так, что вафля затрещала. Первый укус ударил в нёбо химической сладостью. Розовый шарик напомнил о ночи, когда она давилась слезами и клубничными конфетами в ванной, прячась от родителей.
-Что с тобой? - Жак наклонился, и его чёлка упала на лоб, делая взгляд мягче. - Выглядишь бледной.
Его палец коснулся щеки, и Джинджер дёрнулась, будто обожжённая. Где-то глубоко внутри заныло знакомое чувство - словно тысячи иголок впивались в рёбра, напоминая: «Он увидит. Увидит всё».
-Почему ты сидела на стадионе одна? - Его шёпот вернул её в тот день, когда она, стыдясь, призналась, что до сих пор ест шоколадки тайком, потому что дома они запрещены. Тогда он молча развернул фантик, отломил кусочек и сунул ей в рот: «Держи, преступница». Ни осуждения, ни вопросов - только тепло его плеча, к которому она прижалась, пряча болезненную благодарность.
Джини прикусила язык, пока не почувствовала медный привкус. «Скажи ему. Скажи про мамины таблетки для похудения в её тумбочке. Про весы, которые врут «ради твоего же блага». Про то, как ненавидишь смотреть в зеркало...». Но вместо этого губы сами собой растянулись в улыбку:
-Хотела посмотреть, как ты десятый круг почёта пробегаешь.
Она рванула вперёд, давясь смехом. Слёзы жгли горло, как проглоченные угли, но она убеждала, что это от ветра. Позади раздались шаги - медленные, нарочито громкие, будто Жак давал ей фору. Джини считала трещины на асфальте, пытаясь заглушить голос в голове: «Трусиха. Ты всегда будешь прятаться за шутками».
На повороте к выходу она врезалась в его грудь. Жак схватил её за плечи, слегка встряхнув.
-Джин, хватит убегать! - От близости пахло родным парфюмом и чем-то глубже - страхом, который он всегда так мастерски маскировал за шутками, но пальцы впивались в ткань куртки крепче. - Я... не хочу быть очередным твоим поводом прятаться.
Её дыхание перехватило. В зрачках напротив она увидела отражение девочки - нелепой, напуганной, но... настоящей. Возможно, впервые за четыре года дружбы. Джини зажмурилась, роняя мороженое, и слёзы прорвались сквозь ресницы.
-Жак, я, - она проглотила слова, сделав шаг вперед. Их губы едва коснулись - мимолётно, случайно.