Он замер, будто осознав, что сказал лишнее. В глазах вспыхнула ярость - не к ней, а к себе. Резким движением швырнул браслет в угол. Тот ударился о стену с глухим стуком, упав на ковёр рядом с учебником. Звон металлической цепочки разнёсся эхом по комнате, и Стейси вздрогнула, вслушиваясь в молчание дома. Она боялась, что родители проснутся. Но всё было тихо, лишь их дыхание переплеталось с шёпотом дождя.
Арчи вскочил, шатаясь, как пьяный, взгляд уткнулся в толстовку. Руки тряслись, когда он начал шарить по полу, подбирая раскиданные вещи. Она заметила, как он намеренно обходит браслет, словно тот стал ядовитым. Каждое движение было резким, порывистым, как будто он пытался убежать от самого себя.
-Всё кончено, - проговорил он, больше себе, чем ей. - Я всё испортил, - голос сорвался в шёпот, и он схватился за грудь, чтобы унять боль, которой на самом деле не было.
Пальцы перебирали карманы, пока не нащупали камень - шершавый, холодный - её камень. Он сжал его и медленно опустился на колени. Грани впивались в ладонь, но боль была реальной - якорем в море хаоса. Стейси подползла к краю, но не решалась встать. Вместо слов протянула руку ладонью вверх - немой вопрос, приглашение. Арчи застыл, взгляд скользнул по ней, потом к брошенному браслету. В горле прорвался хриплый звук, смесь смеха и рыдания.
-Помнишь, ты сказала, что это может стать опорой, - он перекатывал камень, словно пытался превратить в порошок. - Но я не могу... не могу дышать...
Его слова повисли над ними, как дым после взрыва, но руки постепенно успокаивались, повторяя ритуал. Стейси осторожно прикоснулась к его колену, ощущая, как мышцы под джинсами дёргаются от напряжения.
-Держись, - прошептала, повторяя его же слова, сказанные когда-то в Лондоне. - Я здесь. Ты в безопасности. Это пройдёт, - она твердила это, как заклинание, чтобы успокоить не только его, но и себя.
Арчи закрыл глаза, прижимая подарок к груди. Капли, засохшие на его шее, блестели при свете ночника, как слёзы. Стейси осторожно коснулась его плеча, проскользнув вдоль руки, пока не накрыла кулак, давая понять, что не отпустит. Он не отстранился.
-Прости, - выдохнул Арчи, и это прозвучало как признание во всём: в бегстве, в страхе, в том, что спрятал за улыбками. - Я не должен был приходить. Не хочу, чтобы ты видела меня таким... - голос надорвался, но теперь в нём была не только паника, ещё и стыд.
Он попытался встать, но Стейси прижалась ближе, не позволяя сдвинуться с места. Их глаза встретились, и она увидела на его лице гамму противоречий. Арчи зажмурился, качая головой, но ладонь машинально зацепилась за её предплечья.
-Почему ты боишься? -Шёпот растворился в воздухе.
Арчи открыл глаза. Его ладони тряслись, скользя по её шее к тому месту, где билось сердце.
-Потому что я теряю себя. Каждый раз, когда это происходит, исчезаю, - он сглотнул. - И я не заслуживаю твоего доверия.
Она прижала лоб к груди, чувствуя, как пульс под кожей замедляется. Камень упал на ковёр между ними - мостик из доверия, который они пока не решались перейти. За окном ветер завыл, раскачивая ветви деревьев, и тени на стене закружились.
-Ты не обязан отвечать, - Стейси запнулась лишь на мгновение, но потом сильнее обхватила его руками, будто боялась, что он исчезнет после её признания. - Я люблю тебя. Даже в эти моменты. Особенно в эти моменты.
Она теребила край футболки, но каждое слово было выковано из стали. Арчи резко поднял голову. Его глаза, всегда горящие озорством, стали стеклянными, а лицо исказила гримаса, словно сова причинили физическую боль. Стейси сглотнула и попыталась отстраниться, но он не позволил, сплетая их пальцы.
-Любовь - это ярлык, - стиснул челюсть, но голос звучал не резко, а сдавленно, будто слова царапали грудь. - Как будто можно взять всё, что между нами, и впихнуть в одно слово, - Арчи провёл по шраму на её запястье, где под тонкой кожей пульсировала вена. - Но я... не хочу вешать ярлыки на то, что чувствую к тебе.
Его прикосновение было лёгким, как дуновение ветра, но Стейси сжалась - не от страха, а от того, как это простое движение стирало границы между ними. Комната вдруг показалась меньше, воздух гуще, а звуки за окном - далёкими, будто весь мир остался за дверью.
-Когда я впервые увидел тебя, ты была как... - он замялся, ища сравнение, которое не звучало бы пафосно, - как этот камень. Трещина есть, но держишься. И я... - голос споткнулся, - я не хотел быть твоим костылём. Хотел, чтобы ты сама решила, когда стоять, а когда - опереться.