-Чувства до мурашек, - прошептал он, и слова повисли в воздухе, как клятва. - Сильнее, чем всё, что мы называли страхом. Сильнее, чем всё, что мы называли любовью.
Где-то на первом этаже раздались тихие шаги. Они замерли, слившись в объятиях, пока дом снова не погрузился в тишину. Арчи усмехнулся, накрыв её уголком одеяла:
-Нужно быть тише воды...
-Арчи, спасибо за... - она покраснела, но теперь румянец был не от стыда, а от тепла, разливающегося под кожей. - Это было...
-Не говори, - прежде чем он перекрыл её губы своими, Стейси заметила в его взгляде неуверенность, почти испуг, будто он боялся её реакции. - Просто запомни.
-Ты побудешь со мной еще? - Стейси сжала ладонями складки его футболки, словно боялась, что он растворится в предрассветный дымке.
-Подожду, пока ты уснёшь.
Он лёг поверх одеяла, а она прижала голову к его груди. Футболка холодно прилипла к щеке, но Стейси не отстранилась - жар кожи пробивался даже сквозь сырую ткань. Дождь стих, оставив после себя лишь стук капель по карнизу.
-Стейси, - его голос прорвался сквозь дрёму. - Я хочу, чтобы ты пообещала, что даже если наши пути разойдутся, ты будешь идти вперёд. Никогда не повторишь того, что когда-то...
Она ощутила, как напряглось его тело, и провела ладонью по животу, сглаживая тревогу. Веки тяжелели, но последние слова прозвучали твёрдо:
-Обещаю.
Арчи притянул её к себе, будто пытался вложить в объятия все невысказанные страхи. Дыхание Стейси стало ровным, а пальцы разжали хватку на его футболке. Лунный свет скользил по её ресницам и припухшим губам. В голове нравоучительный тон Николса звучал так громко, будто тот стоял рядом: «Ты же сам говорил, что хочешь начать новую жизнь. Но если будешь тащить за собой всх утопающих, то рано или поздно утонешь сам». Арчи сжал зубы.
-Ты... мой маяк, - прошептал он в волосы Стейси, но дополнение осталось в мыслях: «А я всё не могу выбраться со дна».
Слово «любовь» застряло в груди, как заноза. Оно напоминало капкан - железные тиски, что когда-то сдавили сердце. А теперь Стейси... Стейси разжимала их пальцами, даже не зная, как глубоко впились клешни.
Ладонь машинально потянулась запястью, где раньше был браслет. Пустота жгла кожу, как незаживающая рана. Перед глазами всплыл детский плач, хрупкие пальцы, вцепившиеся в его руку: «Он будет напоминать, что мы - одно целое». Теперь «целое» трещало по швам. Каждый треск отдавался болью в висках и щемящей пустотой, словно кто-то вырывал из груди куски мозаики, собранной годами.
Стейси пошевелилась во сне, и Арчи замер, ожидая вопроса, который так и не прозвучал. Вместо этого она прижалась к его ключице, а дыхание растопило лёд в груди.
-Прости, - шёпот был адресован и ей, и тому, чьё лицо сейчас казалось размытым пятном в памяти. - Я запутался.
За стеной скрипнула половица. Мурашки побежали по спине, будто невидимые пальцы прошлись по позвонкам. Его ладонь сжала воздух там, где всегда лежала другая рука - хрупкая, дрожащая, цепляющаяся за него как за спасательный круг. «Ты обещал. Ты обещал не бросать меня», - эхо срывающегося голоса звенело в ушах, но он заглушил его, прижав губы ко лбу Стейси. Её запах - вишнёвый, сладкий, как первая любовь - перебивал горечь в горле.
-Я найду выход, - прошептал он в темноту, но слова потерялись в тишине
На тумбочке мигнули часы. Три часа до рассвета. Три часа до того, как придётся снова выбирать: тонуть или научиться дышать под водой.
Глава 40.
Стейси резко открыла глаза, словно невидимая нить выдернула её из глубин сна. Несколько секунд она просто лежала, прислушиваясь к тишине. Дыхание сбивалось, сердце колотилось, будто ускользало что-то важное.
Солнце пробивалось сквозь щель в шторах, разрезая комнату длинными полосами света. Воздух был сырым и холодным - окно оставалось приоткрытым, створку аккуратно подпирала толстая книга в кожаном переплёте. Повернув голову, она вдохнула бергамот и лёгкие древесные ноты - его шампунь. Запах витал в воздухе, как призрак, напоминая о пальцах на её плечах, о шёпоте губ.
Она приподнялась на локте, не сразу осознавая, что ищет. Простыни, скомканные в беспорядке, хранили отпечатки двух тел, но место рядом уже остыло. Глаза метнулись по полу, вычисляя хотя бы намёк на его присутствие - упавший браслет, забытую толстовку, следы грязи от кроссовок. Но Арчи исчез бесследно, будто растворился в утреннем тумане. Только полукруг у ковра, где он, видимо, вытирал подошвы, напоминал, что ночь не приснилась. Стейси провела ладонью по смятой подушке. Шершавая ткань холодила кожу, но в складках ещё теплился его запах.
Резкий стук в дверь заставил вздрогнуть.