-Иди, - Стейси прошептала так тихо, что слова едва долетели.
-Не ломай комедию. Вам давно следовало поговорить, - Шани толкнула подругу в бок, и та сползла со скамьи, будто марионетка с оборванными нитями.
Джини посильнее укуталась в куртку и поплелась следом за парнем, который за это время уже пересёк стадион и скрылся из виду за противоположными трибунами.
Дождь хлестал по лицу, заставляя Джинджер щуриться. Она шла, путаясь в ногах, обувь хлюпала по лужам, впитывая грязь. Жак стоял у дальних ворот, спиной к ней, сжимая и разжимая кулаки. Капли стекали по его шее, исчезая под воротником футболки. Джини поймала себя на мысли, как бы хотела прикоснуться к этой влажной коже, чтобы убедиться - он настоящий.
Она боялась, но не раздражённого парня, а его слов, которые разорвут её изнутри. Они с Жаком - как огонь и бумага: один неосторожный шаг - и всё превратится в пепел.
Он обернулся, и Джинджер захотелось закрыться руками. Его взгляд прожигал насквозь, вытаскивая наружу всё, что годами хоронилось под слоем шуток и дерзких улыбок. Она поежилась от холодного ветра, который подул в затылок, разбрасывая волосы в беспорядке. Нервным движением пригладила их, и пальцы закололо, словно от удара током.
Жак провёл рукой по лицу, стирая усталость последних дней, наполненных тревогой. Он наблюдал за ней издалека: как она смеялась с подругами, поправляя одежду, как будто всё в порядке. Как прятала лицо в учебник, когда он проходил мимо. Каждый раз хотелось подойти, но страх, что она отшатнётся, как от чужака, парализовал. Сегодня его перевесила ярость - не на неё, а на себя за трусость.
-Ты избегаешь меня, - он сделал шаг вперёд, и капли с его волос упали на её щёку, смешавшись с копящимися слезами. Джини сжала мокрые рукава куртки, чувствуя, как влажная ткань прилипает к коже. Где-то вдали грохотал гром - тяжёлый, как груз в её груди. - Я обидел тебя, Джин?
Она замотала головой, опустив взгляд на носки своих ботинок. Земля под ногами плыла, как в дурном сне. Над ними прокричала ворона, и этот звук напомнил ей прошлое - двор, где над ней смеялись, пока Жак не пришёл и не сел рядом, не спрашивая разрешения. Он делал это сотню раз.
-Тогда в чем дело? - Жак склонил голову, попытавшись прочесть эмоции на её лице, которое она скрывала за занавесом мокрых волос. Его пальцы дрогнули, будто хотели прикоснуться, но сжались.
-Я... - она запнулась, ком в горле перекрыл дыхание. Глаза заполонила пелена. Заметив это, Жак не сдержался и всё же коснулся её трясущихся плеч. Ладони были горячими, даже сквозь ткань куртки.
Она вспомнила, как в девятом классе Жак поделился с ней последней конфетой, пока Шани болтала с другими. Тогда его пальцы коснулись её руки на долю секунды дольше, чем нужно, и она целую неделю прятала это мгновение в самом укромном уголке памяти. Теперь это рвалось наружу, грозя сжечь все её защиты. «Скажи. Скажи сейчас, или никогда», - шептал внутренний голос, заглушая рёв ветра.
-Я люблю тебя, - слова вырвались сами, как птица из клетки. И Джинджер тут же захотелось их поймать, запихнуть обратно в глотку. Вдруг он рассмеется? Вдруг скажет, что всё это шутка? Но Жак не смеялся. - Я знаю все, что ты хочешь мне сказать... - голос сорвался, превратившись в шёпот. - Знаю, что ты до сих пор любишь Шани, что мы с тобой не пара, и тот поцелуй...
Она не смогла договорить. Крепкая ладонь легла на её губы, стремительно, но нежно. Пальцы пахли мятной жвачкой и влажной травой.
Жак сделал это машинально, и тут же замер, не сводя с нее глаз. Жесткие линии его плеч и челюсти смягчились, будто из них выпустили стальной стержень. Вместо ярости в осанке читалась внезапная, почти детская потерянность. Он глубоко, с видимым усилием вдохнул, будто готовясь прыгнуть в ледяную воду.
-Я думал, - стиснул зубы, и его рука соскользнула с её губ и беспомощно повисла вдоль тела. Весь его грозный каркас будто осел, обнажив что-то хрупкое и неуверенное внутри, что Джини никогда раньше не видела. Перед ней стоял просто усталый парень с мокрыми волосами, сжавшийся от холода или, может, от внезапного стыда за свою вспышку. - Думал, что в моей жизни все должно было разложено по полкам. Идеальная Шанель, идеальный игрок в футбол, всеобщий любимец... - он отступил, и пространство между ними наполнилось гулом дождя. - Но после ухода Шани, я понял, что боялся не разрыва, а того, что ты тоже исчезнешь.