Эрнест обозначился дважды - коротко и звонко, как всегда. Он стоял на пороге, капли дождя сверкали в его вьющихся волосах, как крошечные алмазы, и падали на паркет прихожей, оставляя темные точки.
-Привет, профессор, - Стейси махнула рукой, отступая вглубь комнаты.
Эрни шагнул внутрь, принося с собой запах озона и мокрой шерсти. Комната встретила его привычным хаосом: гора подушек в грубых льняных чехлах на кровати, стол, заваленный тетрадями и ручками с обгрызенными колпачками, полки, гнущиеся под тяжестью книг с разноцветными корешками. На тумбочке, где усохла гортензия в глиняном горшке, тускло светился старый ночник - единственный источник света в сгущающихся сумерках.
Эрнест бросил портфель на кровать и приподнял бровь, заметив, как Стейси нервно перебирает кончик шарфа, всё ещё прикрывающего след на шее.
-Твоя самостоятельная, - он вынул листок и положил перед ней, как улику. Красная «75/100» горела как предупреждающий сигнал. - Инопланетяне съели твой мозг? Или... - он прищурился, изображая детектива, - кто-то выключил твой «режим гения»?
Стейси отвела взгляд, резко пододвинув лист к краю стола. Бумага зацепила кружку, чай расплескался по графику функции на соседней тетради. Её нога под столом ритмично била по ножке стула, отбивая такт внутренней тревоги.
-Ошиблись при проверке. Я же... - она закусила губу, понимая, что врёт неубедительно даже для себя.
-Ты забыла проверить ОДЗ в логарифмическом уравнении, и всё решение пошло под откос. Это как перепутать кофе с бензином: вкус, конечно, запоминается, но последствия... - он развёл руками, имитируя взрыв.
Она отвернулась к окну, где дождь начинал барабанить по карнизу. В отражении промелькнул её собственный образ - девушка с растрёпанными волосами и слишком ярким румянцем на щеках.
-Просто... устала, - пробормотала она.
Эрнест покачал головой, перехватывая её взгляд:
-Усталость рисует круги под глазами, а не стирает знания. Ты - не «просто». Ты летишь на автопилоте, Стейси, - голос его смягчился. - Когда ты в последний раз спала больше пяти часов?
Стейси пожала плечами. Палец нервно скользнул по краю ногтя, старый лак шелушился, отражая её внутреннее состояние: потрескавшееся, недоделанное.
-Ты же мечтала о Сорбонне, - продолжил Эрни, расправляя мятую распечатку с сайта университета. - Хотела вырваться отсюда. Говорила, что будешь завтракать круассанами и доказывать теоремы в Люксембургском саду, - он ткнул пальцем в бумагу, где под заголовком «Математическое моделирование в экономике» красовалась фотография парижской аудитории с видом на Сену. - А сейчас даже на базовой задаче ты спотыкаешься.
Она резко вдохнула, будто её ткнули иголкой в грудь. Мечта - уехать в Париж, заниматься прикладной математикой, работать с данными в международных проектах - вдруг показалась чужим сном. А в голове стучало только одно имя - Арчи.
-Люди меняются, Эрни. Это... часть взросления, - она попыталась улыбнуться, но уголки губ дрогнули.
-Взросление - это когда ты сама решаешь, что тебя меняет, - он наклонился ближе, и его голос потерял шутливую нотку. - Ты сияешь - да. И я рад за тебя, искренне, - он постучал костяшками по столу, не давая ей вставить слово. - Но помни, Стейс: ты - не фонарик в чьем-то кармане. Ты - прожектор. И светить должна прежде всего на свой путь.
Стейси поморщилась. Сравнение было слишком ярким, почти театральным, но где-то глубоко внутри оно щёлкнуло - больно, узнаваемо. Может, она действительно светила не туда. Или пыталась светить слишком для кого-то, забыв о себе. Она вспомнила, как он сжал брошюру Сорбонны, скрипя бумагой: «Похоже на билет в другую галактику. Я тут, а ты...».
-Арчи... не против математики, - тихо сказала она, пальцы впились в край футболки.
-«Не против»? Это уровень толерантности к кошачьей шерсти на диване, а не к твоему будущему. Ты заслуживаешь парня, который... - он осёкся, заметив что-то в её глазах - не просто защиту, а глубокую уверенность, которой раньше не было. - Допустим, он не эгоист. Хорошо. Но понимание - это одно, а реальность - другое, - его голос понизился до мягкого шёпота. - Следи, чтобы его «не против» не стало для тебя разрешением самой себе сдавать позиции.
Губы Стейси дрогнули, готовые выпалить: «Он не мешает!». Но слова застряли в горле - не потому что это было ложью. А потому что это была слишком личная правда, которую не хотелось защищать вслух.
-Что мне делать? - спросила она так тихо, что Эрнест едва разобрал.
-Для начала - перепиши эту работу, - Эрни выпрямился и потянулся так, что кости хрустнули. Их взгляды встретились, и он перестал выглядеть, как учитель, словно внезапно вспомнил, кем на самом деле является для Стейси. - И выдели время на себя. Хочешь - встречайся со своим футболистом. Но не превращай его в единственную функцию в своей жизни.