Он, стараясь казаться непринужденным, положил потрёпанную сумку на край стула. Движения его были слишком плавными, слишком выверенными для его обычно нелепой манеры. Он молча извлёк из конверта фотографии - не стопку, а несколько тщательно отобранных кадров. Без спешки, почти с благоговением, он разложил их на краю стола, аккурат на белоснежную салфетку. Запах моркови внезапно стал приторным, удушающим. В воздухе запахло холодной сталью.
Мередит не бросилась смотреть. Она втянула воздух, коротко, резко, всем телом готовясь к удару. Краем глаза уловила: нет алой ленты крови, нет больничных стен, не было той мертвенной бледности и пустых глаз, которые преследовали ее кошмары после Лондона. Мгновенное, предательское расслабление в плечах - жива. Физически цела. Мысль пронеслась, как короткий спазм, ослабив тиски на сердце.
Но облегчение длилось миг. Потом ее взгляд, как сканер, рванулся к снимкам. Холодный, аналитический.
На первом фото Стейси в её привычном черном свитере, джинсах с нелепым макияжем. Но поза! Голова неестественно наклонена к нему, будто цветок к солнцу. А он - стоит сзади, его руки обхватили её талию с такой силой, что пальцы впились в ткань свитера. Не объятие - захват. Его тело заслоняло её, прижимая к себе, к стене. Взгляд его, брошенный поверх её головы, был не любящим, а предупреждающим, почти звериным. Собственность. Территория.
На втором фото Стейси сидит с учебником, улыбка на губах направлена куда-то в сторону. Но позади - он. Развалился, как хозяин, закинув руку на спинку её сиденья. Не просто рядом - над ней. Его улыбка, адресованная кому-то вне кадра, была вызывающей, самоуверенной до наглости. Хищник, помечающий добычу. И Стейси - лишь фон, элемент его владения.
Седрик, наблюдающий за ней, в этот миг почувствовал странный укол - не страха, нет, скорее... холодного предчувствия. Он видел, как каменеет ее лицо - это был не просто шок или гнев. Это было что-то древнее, готовое растерзать угрозу дочери. На мгновение его уверенность дрогнула, и он непроизвольно отвел взгляд, будто опаленный этим ледяным пламенем. «Переиграл?» - мелькнуло в голове, но тут же было задавлено.
Мередит окаменела. Ни моргания. Ни звука. Только глаза - сузившиеся до щелочек. Пальцы впились в край стола, костяшки побелели под кожей. Воздух на кухне сгустился, стал тяжелым. Она медленно подняла глаза на Седрика. Взгляд - как укол иголки под ребра.
-Кто... этот юноша? - Голос был тихим, но каждый слог резал воздух, как стекло.
Седрик сглотнул, его глотка работала с усилием. Он поймал этот взгляд, и что-то внутри него, какая-то мелкая, назойливая частица, вдруг сжалась от неожиданного озноба. Чуть отступил, но тут же выпрямился, играя роль.
-Арчи. Он новенький, но уже капитан футбольной команды. Звезда... - он сделал паузу для драматизма. - Говорят, с характером. Очень... напористый. Некоторых пугает.
Мередит не моргнула. Ее молчание давило сильнее крика.
-Что вам известно о нем? - Она вытягивала информацию, как яд из раны.
Седрик потупил взгляд, изображая смущение, но уголки губ дрогнули.
-Его фамилия... - он сделал паузу, - Бриенн. Арчи Бриенн. Это все, что я знаю.
Имя ударило Мередит с физической силой. Бриенн? Неужели... Стин Бриенн. Где-то на задворках памяти всплыл образ: душный светский раут несколько лет назад. Шум шампанского, фальшивые улыбки, сливающиеся в один назойливый гул. И он - Стин Бриенн - в центре внимания. Неестественно молодой для своих лет, громогласный, с рукой на талии девушки, которая могла быть его дочерью. Смех - слишком громкий, слишком демонстративный - резал слух. В ее кругу о нем говорили шепотом: «сменил уже третью юную спутницу за год», «хищник в смокинге, без стыда и совести». Репутация, которая шла впереди него, как шлейф дорогого и ядовитого парфюма.
И тут же - другой образ, острый, как нож: Лондон. Давящая толпа в том проклятом помещении. Запах духов, смешанный с медью. Крик, прорезающий гул: «Он спас ее!». Арчи Бриенн. Сын. Да, он вытащил Стейси с того края. Стин тоже был там, мелькнуло в сознании. Где-то на заднем плане, среди шокированных лиц? Что он делал? Как он мог позволить этому случиться рядом с собой? Спасение... Мысль зацепилась на мгновение, породив искру чего-то, похожего на признательность. Но тут же - ледяной душ предубеждения. Разве сын такого человека способен на искренний порыв? Нет. Это не спасение. Это - расчет. Тщательно продуманный ход. Увидел уязвимую девушку из хорошей, респектабельной семьи - идеальную мишень, идеальный трофей. Зацепиться. Присвоить. Разрушить.
И теперь этот... отродье... вцепилось в ее дочь когтями, которые унаследовал. Связь выстроилась в голове Мередит мгновенно и неумолимо: яблоко от яблони недалеко падает. Та же хищная порода. Та же опасность. Тот же холодный расчет под маской обаяния. Гены. Неисправимые, роковые гены.