Вены переплетались под кожей, чуть заметные, словно голубые нити. Они пульсировали едва уловимо, когда Арчи опёрся локтем о диван. Его руки дышали историей - шрам над локтем, похожий на полумесяц, след от ожога - отметины, которые одежда прятала, словно секреты.
Он сидел, расставив колени, рука небрежно свесилась с подлокотника. Даже в расслаблении его ладонь, знакомая Стейси до мельчайших мозолей и царапин, казалась теперь частью большего. Она не могла оторваться от того, как свет лампы скользил по изгибам его рук.
Арчи поймал её взгляд, и уголок его губ дрогнул. Рука непроизвольно сжалась в кулак, обнажив на миг рельеф, который тут же растворился, когда пальцы расслабились.
-Если хочешь, я могу прислать фото в разных ракурсах, - он усмехнулся, но горло дрогнуло, выдавая волнение.
Стейси не ответила. Ноги сами понесли к её подиуму, пока разум цеплялся за последние крупицы стыда. Она чувствовала, как его взгляд прожигает кожу сквозь кружево. Стейси ненавидела эту дрожь в коленях, этот комок страха в горле. Но когда его глаза скользнули по её лицу, что-то щёлкнуло внутри. Не смелость - ярость. Ярость на себя за годы молчания, на жизнь за то, что заставила её прятаться. И прежде чем тревога успела перехватить управление, Стейси активировала акустическую систему. Первые ноты музыки растворились в стуке крови в висках.
Движение первое: ладонь скользит вдоль пилона, заставляя металл дрожать. Арчи подаётся вперёд, локти упёрлись в колени. Мышцы спины вырисовались под влажной футболкой.
Движение второе: бедро прижимается к холодной стали. Его пальцы сжали обивку так, что ногти побелели.
Движение третье: волосы рассыпались по плечам, когда она наклонилась, ловя его взгляд снизу вверх. Арчи выпустил сдавленный звук, заставивший её живот сжаться от сладкой судороги.
Его взгляд не моргнул, не дрогнул, лишь сузился, фиксируя малейшие изгибы её тела, будто боясь упустить миг. Расстояние между ними искрилось от напряжения. Музыка пульсировала в голове, сливаясь с гулким ритмом сердца. Она спустилась с пилона, ноги тонули в ковре, как в зыбучих песках. Шаг. Еще шаг. Тени скользили по его лицу, и она видела, что челюсть напряглась, он буквально чувствовал её приближение кожей.
-Стейси... - его голос прозвучал надломлено, будто каждое слово рвало грудь изнутри. Она не дала договорить.
Пальцы скользнули по спинке дивана, оставляя невидимые следы. Арчи вздрогнул, когда холодные кончики коснулись его волос. Прикосновение длилось миг, но мурашки уже бежали по спине.
-Ты... - он резко втянул запах её духов - холодная вишня.
Она обошла его, замерев в полушаге. Бедро Арчи дёрнулось под джинсовой тканью, когда её нога проскользила между его коленями. Взгляд упал на её губы - цвета спелой сливы, слегка приоткрытые, влажные от языка.
Серые, как мокрый асфальт глаза - сейчас в них горел пожар, блики ламп тонули в зрачках, расширенных до бездны. Его руки сжимали диван так, что кожа на костяшках натянулась.
-Не останавливайся, - вырвалось так тихо, что Стейси скорее угадала, чем услышала. Не просьба. Мольба.
Она наклонилась, и мир перевернулся. Ладони легли на спинку дивана, заключив его лицо в клетку из собственных рук. Вспомнилась сцена на балконе на их первой вечеринке. Только теперь они поменялись ролями. Их лица оказались на расстояние дюйма. Он чувствовал её дыхание, сладкое от помады.
Арчи подавил стон, когда её колено упёрлось в диван между его бёдер. Каждая мышца дрожала. В её расширенных зрачках он видел своё отражение - не человека, а зверя на цепи с искажённым от желания лицом.
Музыка закончилась, сменяясь другой. Они не слышали ни звука саксофона, ни хриплого пения, только дикий стук сердец, выбивающих единый ритм. Она дёрнула головой, сбрасывая прядь волос, и это движение стало последней искрой.
Стейси рванулась вперёд, но её колено соскользнуло, и она врезалась в Арчи всем весом. Зубы стукнулись о его нижнюю губу, металлический привкус крови заполнил рот. Он зашипел от боли, но не отстранился. Стейси дёрнулась, но вместо слезливых оправданий из горла вырвался смех - нервный, сдавленный.
-Ты вообще в себе? - Арчи схватил её за локоть, удерживая от падения. Он задыхался, но в глазах вспыхнуло не раздражение, а дикий восторг.
Она не успела ответить. Его рука метнулась к затылку, пальцы вцепились в распущенные волосы, и губы накрыли её рот так стремительно, что Стейси захлебнулась собственным смехом.
Он целовал её с жадностью утопающего - безрассудно, отчаянно. Его пальцы врезались в бёдра, оставляя на коже следы будущих синяков, и прижали к себе как можно ближе. Воздух стал тягучим, как мёд, они глотали его порциями, смешивая с солёным вкусом кожи.