Арчи откинул голову, и когда зубы Стейси сомкнулись на пульсирующей вене, он выдохнул стон, больше похожий на рычание раненого зверя. Его ладонь рванула назад её голову, оголяя горло для ответного удара - губы обожгли кожу раскалённым металлом. Мир сузился до этого мгновения, где не существовало ни музыки, ни стыда. Только дрожь кожи, предательски отвечающей на каждое прикосновение, и искры, вспыхивающие при скрещении взглядов. Она дёрнула его за волосы, и в этом жесте было всё - годы спрятанных надежд, страх быть отвергнутой, ярость к самой себе за то, что позволила им дойти до края.
Арчи прижался к её губам, сдавливая до боли. Целовать её, всё равно, что дышать под водой - с каждой секундой больнее, но остановиться значит умереть. Язык провёл по нёбу, пальцы скользнули по коже под краем шорт, стирая границы. И он вдруг осознал - цепи, что душили его десятилетиями, лопнули. Осталось только падение в бездну.
***
Дорогие читатели, с нетерпением буду ждать обратную связь об этой главе и книге в целом. Интересно узнать Ваше мнение о героях.
Ваша Настя 🦋🩵
Глава 25.
Арчи отстранился так резко, будто её губы обожгли. Стейси инстинктивно потянулась за ним, но его грудь уже вздымалась в ритме, как если бы он вырвался из ловушки. Зрачки расширились до черноты, поглощая изумрудный ободок радужки. Его взгляд метался по комнате, цепляясь за трещины на стене, блики на пилоне, тени в углу - словно искал спасительный якорь.
«Возьми себя в руки», - прошипело в голове, но тело не слушалось. В ушах гудело, заглушая голос Стейси. Её слова растворялись в навязчивом гуле, будто рой пчёл жужжал в черепе, напоминая о другом месте, другом времени... О руках, сжимавших его плечи слишком крепко, о голосе, который молил: «Не уходи».
Стейси коснулась его предплечий, и кожа под её пальцами задрожала. Мизинец случайно задел кожаную полоску браслета. Арчи отшатнулся, как от удара током. Затылок глухо стукнулся о спинку дивана. Боль пронзила шею, но он даже не моргнул.
-Арчи... - её голос пробился сквозь шум, мягкий, как спасительная верёвка.
Он застыл, впервые за минуту фокусируясь на её лице. На серых глазах, которые не отпускали его даже во сне. На губах с размазанной фиолетовой помадой. На пальцах, сжимающих его руки так бережно, будто он был хрупким цветком, а не человеком.
Его брови сомкнулись у переносицы. Стейси, не сдержав порыва, провела между ними, разглаживая морщинку. Безумие? Возможно. Но в его глазах она увидела то, что годами прятала в себе: страх быть сломанным и невысказанную мольбу о спасении.
-Ты не обязан быть железным, - прошептала она так, словно читала его мысли.
Он втянул воздух со свистом, и внезапно осознал, как пахнет здесь: её духами, потом, пылью на старом диване. Реальность вернулась обрывками. Приглушённая музыка за дверью. Собственный стук сердца. Её тепло, пробивающееся сквозь дрожь.
Арчи притянул её к себе так стремительно, что Стейси едва успела вдохнуть. Его руки обвили тонкую талию, вдавливая в себя. Лицо уткнулось в шею, вдыхая вишнёвый запах, как противоядие от воспоминаний.
-Прости, - Арчи не узнавал собственный голос. Он не знал, за что именно - за панику, за резкость, за «L.B.», всё ещё жгущую запястье.
Стейси не ответила. Её пальцы впились в его спину, рисуя успокаивающие круги между лопатками. Он почувствовал, как её ресницы затрепетали, коснувшись его кожи.
-Мне казалось, ты... - она запнулась, голос сорвался на полуслове. - Что ты оттолкнёшь. Что тебе было плохо.
Арчи отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её лицо. На щеке блестела слеза, которую она, видимо, даже не заметила. Его большой палец аккуратно стёр её, скользнув к уголку губ.
-Слишком хорошо, - прошептал он, и это была правда. Её смелость пугала. Её близость обжигала. Но это был ожог, от которого он больше не хотел бежать.
Она рассмеялась внезапно, звонко, смущённо, указывая на его футболку, измазанную фиолетовыми отпечатками.
-Ты весь в помаде.
-Зато я твой, - сорвалось прежде, чем он успел подумать.
Губы он прикусил сразу, будто пытаясь поймать сбежавшие слова. От неожиданности даже дыхание перехватило - так глупо, так по-детски откровенно. Но Стейси уже смотрела на него, и в её глазах не было насмешки, только изумление, от которого грудь сдавило теплом. Сердце, ещё минуту назад колотившееся как сумасшедшее, вдруг замерло, словно ждало, не рухнет ли мир от этой фразы.
Ладони сами потянулись к её лицу, фиксируя это мгновение: растрёпанные волосы, распухшие губы, глаза, сияющие страхом и надеждой. Он ненавидел признавать слабости. Даже Стин не слышал от него «я боюсь». Но эти три слова вырвались сами. И странно - вместо паники, в горле защекотало облегчение, будто с плеч скинули груз.