-...и я ему сказала: «Если ты принц, то где твоё зеркало?» - Джинджер засмеялась, запрокинув голову так, что капюшон кутки съехал, обнажив коричневые пряди.
-Зеркало? - Жак фыркнул, допивая остатки газировки. - Ты бы лучше спросила, где его мозг.
Он ловко подбросил пустую банку, целясь в урну. Джинджер закатила глаза, скрестив руки на груди, отчего свитер съехал, обнажив полоску живота с едва заметным шрамом от детской шалости:
-Ты хоть раз промажешь специально? А то скучно смотреть на твой цирк.
Банка со звоном угодила в цель. Жак повернулся к ней с театральным поклоном, словно рыцарь перед дамой сердца:
-Твоя очередь, принцесса, - он игриво поднял бровь, но глаза сощурились, будто ждал удара.
Жак намеренно использовал это прозвище - так начиналась их дружба. Когда он только начал встречаться с Шани, Джинджер язвила: «Ты ведёшь себя как принц из диснеевского мультика». Но именно она, вопреки своей саркастичности, стала тем, кто выслушивал его сомнения и подбадривал, когда Шани снова исчезала в бурях. Теперь «принцесса» звучало как код их тайного союза - двух людей, научившихся доверять друг другу, когда весь мир казался маскарадом.
-Я не танцую под дудку нарциссов, - Джинджер швырнула смятый фантик. Тот застрял в его воротнике, как позорный значок. Она отвернулась, но уголки губ дрогнули, выдав улыбку.
-А тебе нравится, когда я так стараюсь? - Он кивнул на идеально брошенную банку.
-Стараешься? Ты же родился с мячом в руках, - Джинджер фыркнула, но рука машинально потянула ткань, пытаясь скрыть джинсы, врезавшиеся в живот.
Жак заметил это движение - жест, оставшийся с тех пор, как она впервые разревелась перед ним из-за насмешек над её весом. Он, будто невзначай, шагнул ближе, ботинок наступил на её кроссовок, пригвоздив к месту:
-Эй, не прячься, - он дёрнул её за капюшон, и волосы рассыпались по плечам, как осенние листья. - В этом уродском свитере ты всё равно ярче всех.
-Уродском? - Джинджер фальшиво ахнула, отпрыгнув назад, но спина упёрлась в холодный металл машины. - Это шедевр бабушкиного вязания! Она два месяца пыхтела над ним, пока смотрела сериалы.
Их смех слился в унисон, но оборвался, когда Жак вдруг схватил её в охапку, покрутив на месте. Её кроссовки взметнулись над землёй, выписывая невидимую окружность. Джинджер попыталась вывернуться, вцепившись в его предплечья так, что на рубашке остались складки.
-Прекрати, идиот! Ты же знаешь, я...
-Боишься щекотки? - Жак поднял брови, пальцы игриво задвигались в воздухе.
-Боюсь за твою репутацию, - она вдохнула, и воздух смешался с запахом его одеколона - сладким, с нотками цитруса. Джини ненавидела, как его прикосновения заставляли сердце биться чаще - это нарушало все её правила. На миг ей показалось, что Жак тоже затаил дыхание... но затем он рассмеялся, будто ничего не произошло.
Стейси наблюдала за ними, замерев в нескольких футах. Она заметила, как Жак слишком быстро отступил, а Джинджер поправила чёлку, скрывая румянец. Ветер сорвал с дерева горсть листьев, и один из них застрял в её волосах. Он, не глядя, смахнул его, пальцы на миг коснулись её уха. Его взгляд задержался на ней на мгновение, но Джинджер уже отступала, делая вид, что поправляет джинсы.
-Привет, - Стейси приблизилась, плотнее кутаясь в куртку. - Где Шани?
-Проспала, - Жак потупил взгляд, внезапно заинтересовавшись шнурками.
Джинджер фальшиво зевнула, отходя в сторону. Её смех прозвучал слишком громко, когда она заговорила с подошедшей незнакомой девочкой, но Стейси заметила, как та нервно перебирала рукава, будто пытаясь найти опору.
***
В кабинете математики пахло мелом, старыми книгами и едва уловимым ароматом лаванды - Эрнест всегда держал на столе палочковый диффузор. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь жалюзи, рисуя на партах полосатые узоры. Шани сидела на учительском столе, её алые ногти барабанили по дереву в такт тиканью часов. Несмотря на бессонную ночь, она пришла в школу на час раньше, продрогнув под дождём, пока охранник не впустил её, бурча что-то о «современной молодёжи».
Перед ней лежал листок с надписью: «Стипендия для учащихся в трудной ситуации», и нарисованным на нём дурацким котом, который Эрнест подсунул ей неделю назад. Золотая обёртка шоколадки с карамелью, лежащей рядом, была разорвана по шву, словно кто-то пытался вскрыть его зубами.