Она вскочила и поспешила по направлению к школе, Седрик следовал за ней, держа дистанцию. Стейси горбилась под тяжестью его взгляда - колючего, как иглы. Когда они остановились у нужного ей кабинета, Седрик неожиданно обнял её, как будто позируя для невидимого объектива.
-Сегодня было... особенным, - он улыбнулся, но глаза оставались пустыми. - Иногда один кадр может изменить всё. Правда, Стейси?
-Отпусти! - Она дёрнулась, и это прозвучало громче, чем планировала.
Его руки дрогнули, и в них мелькнуло что-то знакомое - та же беспомощность, что была у неё минуту назад. «Он боится», - поняла Стейси, но это не смягчило горечи.
-Постой, - прошептал он, но тут же стиснул зубы, будто поймал себя на чём-то.
Его взгляд метнулся к карману, где лежал телефон, и Стейси вдруг стало казаться, что он ждёт звонка, а не её ответа.
Глава 28.
Только оказавшись в кабинете, Стейси поняла, как дрожат её колени. Она рухнула за парту, вцепившись в край столешницы так, что побелели костяшки. Не страх, а ярость пульсировала в висках - на Седрика за то, что не сдаётся, на себя за то, что позволила оцепенению взять верх, на весь мир, который снова поставил её в угол. Голова кружилась, мысли метались, как перепуганные мыши: «Ты позволила. Снова позволила». В памяти всплыло лицо Арчи - бледное, с тенью в глазах, как в тот день, когда они сидели в пабе: «Я боялся, что он причинит тебе вред...». Его голос эхом отдавался в груди, и Стейси резко вдохнула, будто пытаясь заглушить его.
-Эй, - шёпот обжёг ухо, и она вжалась в спинку стула, сдерживая крик. - Ты как выжатый лимон. Что случилось?
Джинджер нависла над ней, как щит - брови нахмурены, а во взгляде горит тревожный огонь. Она никогда не боялась конфликтов, особенно, если дело касалось её друзей.
-Все нормально, - Стейси закусила губу до боли. Ложь обожгла язык.
Джини прищурилась, изучая её лицо, но звонок спас от допроса. Стейси уткнулась в учебник, где буквы плясали перед глазами. Каждая секунда урока тянулась как мёд - медленно, липко, невыносимо. Когда наконец прозвенел звонок, она выскочила в коридор, чувствуя, как одежда прилипает к спине от пота.
В столовой её встретил гул голосов. Арчи сидел спиной к двери. Его смех - глухой, расслабленный - резанул слух. Стейси рванула в толпу, оставшись незамеченной. Её трясло от волнения, и она слишком резко выхватила тарелку с салатом из рук опешившей буфетчицы. Она заняла свободный стол в углу и, нервно теребя край свитера, оглядывалась в поисках Шани и Джини. Однако, вместо подруг, она встретилась взглядом с Седриком, который шагал к ней с подносом в руках. Его лицо светилось так, словно между ними не было неловкого прощания час назад, но улыбка не касалась глаз. В горле образовался ком, когда она поняла, что убегать нет никакого смысла. Глупо прятаться от того, что неизбежно. Стейси хотела обернуться в ту сторону, где сидел Арчи, но тело не слушалось.
Седрик уже практически подошёл, когда перед ним возникла миниатюрная фигура Шанель, словно стена, оградившая Стейси.
-Прости, красавчик, здесь занято, - её голос прозвучал неестественно сладко.
Седрик замер. Взгляд скользнул по Стейси - колючий, как иглы, а пальцы сжали поднос так, что пластик затрещал.
-Ничего личного, - кивнула Джини, бросив портфель на свободный стул.
Седрик сжал челюсть, но его лицо тут же накрыла маска спокойствия. Он натянуто улыбнулся и, развернувшись, ушёл. Стейси даже не заметила, как его рука судорожно полезла в карман, где снова вибрировал телефон.
Джинджер отправилась за едой, оставив их с Шанель наедине. За столом повисло напряженное молчание. Стейси агрессивно пронзала вилкой овощи, а Шани следила за этим, не решаясь начать разговор.
-Ты не должна на меня злиться, - вдруг выпалила она. Стейси аж поперхнулась от такой наглости. - Прости... прости меня.
Шани опустила глаза, накручивая локон пшеничных волос на палец. Она делала это всегда - когда шутила, когда нервничала, когда оправдывалась, когда хотела скрыть свою уязвимость. Стейси не могла разгадать, что скрывалось за этим жестом. На её шее висела тонкая цепочка с подвесками в виде футбольного мяча и короны - подарок Жака на прошлое Рождество.
-Ты моя лучшая подруга. Я не должна была говорить тебе такое, - её голос дрожал, как тонкая струна, готовая порваться. - Я знаю, что Жак дорог вам, но... я запуталась. Он... он стал мне как брат. Когда мама исчезала на недели, он оставался со мной до утра, рассказывал глупые шутки, чтобы я не плакала. Он - моя семья.
Стейси хотела ответить что-то, но слова застряли в горле. Она не имела права осуждать друзей, но обида душила, как невидимая рука. Перед глазами вспыхнули годы их дружбы: Жак, веселивший её после насмешек, подаривший футболку со своим автографом после первой победы в чемпионате, рискнувший ради её побега на вечеринку. Обманывать его - значит предать всё, во что верила Стейси.