Шанель резко вдохнула, будто признаваясь в чём-то запретном:
-Но Эрнест... - губы Шани дрогнули, а пальцы сжали подвески так, что металл впился в кожу. - Он сказал, что иногда нужно перестать бороться. Что можно быть слабой. Что... ему не всё равно.
Она впервые признавалась в чувствах так откровенно.
-Ты влюбилась в Эрни?
-Нет! - Шани резко вскинула голову, и слёзы застыли в уголках глаз, но она быстро смахнула их, не позволяя упасть. - То есть... не знаю. С ним я чувствую... тишину. Как будто мне не надо болтать без умолку и притворяться, чтобы заполнить пустоту.
Она потянулась за стаканом, но рука дёрнулась, и вода расплескалась по столу. Жидкость растеклась в форме сердца, и Шани резко накрыла лужу салфеткой, словно стирая признание. Стейси заметила, как взгляд подруги метнулся к Жаку, который в этот момент громко хохотал, размахивая бутербродом, как микрофоном. В его смехе звучало привычное веселье, но Стейси вдруг уловила в нём фальш - будто он смеялся, чтобы заглушить что-то.
-Ещё недавно я не понимала ценность дружбы, - начала Стейси, но голос сорвался. Она поймала каплю, скатившуюся по стакану, и размазала её по столу, стирая невидимое сердце. - Теперь я знаю, что вы - моя сила. Я не отвернусь... но поговори с Жаком. Он не заслуживает обмана.
Шани кивнула, слишком быстро, слишком нервно. Не сдержав порыва, она обняла подругу. Их внезапный смех слился в унисон.
Когда Джинджер вернулась с двумя подносами, они принялись за еду. Стейси встала за шоколадом, но, обернувшись, уткнулась в чью-то грудь. Даже не поднимая глаз, она узнала его по запаху - бергамот. Арчи инстинктивно придержал её за талию. Ладонь, даже сквозь ткань, обожгла кожу. Где-то вдали упал поднос, и звон посуды на секунду слился с грохотом её сердца.
-Вы гогочите на всю столовую, как стая гиен, - Жак плюхнулся на стул между Шани и Джинджер. Его руки по-хозяйски легли на их плечи, притягивая к себе.
Стейси обернулась, наблюдая за этой нелепой картиной. Шани натянула улыбку, а Джинджер зарделась и громко засмеялась. «Почему все вокруг прячутся», - мелькнуло в голове, но мысль о поцелуе Седрика снова сжала горло.
-С тобой все хорошо? - Прошептал Арчи, склонившись к её уху.
Стейси кивнула машинально. Он немного надавил на её плечи, вынуждая сесть обратно, и протянул шоколадный батончик. Обёртка была слегка помята, будто он долго держал её в кармане, сомневаясь.
-Джин, это ты травы накупила? - Жак фыркнул, отодвигая её салат. - На диету сесть решила?
Джинджер скорчила недовольную гримасу, но лишь кивнула, уставившись на засохшие пятна сока на столе.
-Совсем сдурела? - Жак дёрнул её за капюшон толстовки, что было скорее машинально, чем осознанно. - Ты итак прекрасна.
Джинджер самодовольно ухмыльнулась. Она выхватила у Стейси шоколадку, но та не заметила пропажи, погрузившись в мысли.
Арчи опустил руку, и его мизинец коснулся её колена - случайно? Нарочно? Стейси вздрогнула, но он не отстранился. Вместо этого его ладонь нежно легла на джинсы и застыла, будто ожидая разрешения. Тепло просочилось сквозь ткань, и Стейси едва сдержала стон. Он сидел непринуждённо, лишь слегка наклонив голову, но она заметила, как его челюсть напряглась, будто он задерживал дыхание, ресницы опустились на долю секунды, выдавая волнение.
Большой палец начал медленно водить по шву, вырисовывая невидимые символы: круг - её коленная чашечка, дрогнувшая под прикосновением. Зигзаг - мурашки, побежавшие выше. Спираль - горячая пульсация внизу живота. Стейси вцепилась в край стола, боясь даже дыханием выдать происходящее. Где-то Жак размахивал руками, рассказывая о проваленной подаче, но все звуки растворились в гуле крови в ушах. Уголок рта Арчи дрогнул, выдавая то, что его лицо так старательно скрывало - трепет, смешанный с азартом. Его нога под столом намеренно прижалась к её, и он приподнял бровь, словно спрашивая: «Ты всё ещё здесь?». Но продолжил свой тайный язык. Каждое движение говорило больше слов: «Я здесь», «Ты в безопасности», «Я никуда не уйду».
Когда друзья разошлись, Стейси дождалась, пока Арчи купит ей новый батончик. Он открыл перед ней дверь, и сквозняк ударил в спину, подталкивая к Арчи, будто сама природа торопила её к правде. Но его ладонь переплелась с её, и в этом жесте было что-то свободное, необратимое, как прыжок в свободное падение.