-Я уже начал думать, что ты избегаешь меня, - усмешка зазвучала глухо. Но в его глазах, тех самых, что обычно искрились насмешкой, Стейси увидела обиду.
-Седрик, я... - она замолчала, язык прилип к нёбу.
Он резко поднял руку, прерывая её. Губы вытянулись в тонкую белую нить, но во взгляде мелькнуло что-то вроде паники - будто он сам боялся своих слов.
-Знаешь, я... - он поправил ремешок фотоаппарата, снова и снова, пока на шее не появились красные следы. Свет лампы отразился в объективе, как вспышка, и его пальцы сжали корпус так, словно внутри была спрятана бомба, готовая взорвать её мир, - ...ценил, что ты не играешь в их игры. Надеюсь, ты не разучишься быть собой.
Стейси замерла. В его голосе, обычно таком уверенном, прозвучала хрупкая нота.
-Я всего лишь хотел извиниться, - он выдохнул, сбрасывая груз, глаза упёрлись в пол. - Я не должен был целовать тебя без разрешения... снова.
Слово «извиниться» обожгло язык. Он не хотел извинений - он хотел, чтобы она увидела. Увидела его боль, его попытку спасти её.
Седрик нервно провёл рукой по волосам, сбивая идеальную укладку. Внезапный жест обнажил его - не того Седрика-задиру, а того, кто когда-то плакал в пустом классе, разглядывая фото деда.
-Я просто... - голос сорвался, и он резко развернулся, пряча лицо. - Неважно. Забудь.
Он зашагал прочь, но через три шага обернулся. Фотоаппарат глухо стукнул о грудь. Он улыбнулся - слишком широко, неестественно, как актёр в плохой постановке.
-И да, это не оправдание. Просто извини... за всё.
Седрик быстро отвернулся, но Стейси успела заметить, как задрожала его нижняя губа - точь-в-точь как в тот день, когда он рассказывал о смерти деда. Он исчез за поворотом, оставив после себя тишину, которую не мог заглушить даже дождь.
Его извинения висели в воздухе, как паутина. Стейси хотелось поверить в искренность, но где-то в глубине души, она считала Седрика опасным. Уязвимым, но способным сделать что-то, что разрушит её. Стейси вспомнила, как вчера он стоял у шкафчиков, разговаривая с Дереком. Их перешёптывания выглядели странными, а теперь он смотрел на неё глазами потерянного щенка. Кому верить?
Ветер завыл за окном, а в конце коридора послышался гул голосов футболистов. Стейси вздрогнула, осознавая, что Арчи может быть среди них. Тело вышло из оцепенения, и она побежала к выходу. Дождь хлестал по лицу, пока она шла через школьный двор. Капли смешивались со слезами, но Стейси быстро вытерла лицо - нельзя, чтобы Грувер заметил.
Она запрыгнула в машину и прижала ладони к лицу, пытаясь стереть следы разговора. Грувер посмотрел на неё в зеркало, но молчал, пока они ехали домой.
***
Мередит стояла у плиты, медленно помешивая густой овощной суп, напевая под нос забытую мелодию. Стейси замерла в дверном проёме, наблюдая, как свет от лампы скользит по маминым волосам, но не касается её лица.
-Привет, - она шагнула на кухню. Спина Мередит выпрямилась, как натянутая струна, словно её застали на чём-то постыдном.
-Здравствуй, Стейси, - женщина даже не повернулась. Ложка звякнула по кастрюле. - Ты опоздала на сорок минут.
-Задержалась у Эрнеста, - она потянула носом, резкий запах маминых духов смешался с ароматом трав, создавая ядовитый коктейль. - Папа еще не вернулся?
Мередит сняла фартук, обнажив идеальное платье, как будто готовилась не к ужину, а к светскому приёму. «Неужели нельзя ходить в обычной одежде дома?», - подумала Стейси, но промолчала, стиснув спинку стула.
-Будет с минуты на минуту, - бросила мать, поправляя любимые белые лилии в хрустальной вазе.
Их восковые лепестки блестели, напоминали о похоронах. Стейси внезапно вспомнила гортензии из сада - те самые, что мама назвала «безвкусными цветами».
-Почему не собираешься к Шанель? - Тонкая бровь Мередит изогнулась. - Вы что, поругались?
Стейси сглотнула. Мать никогда не интересовалась её друзьями - только оценками, тишиной и безупречностью.
-Ты... - из коридора донёсся хлопок двери. Мередит со звоном поставила стакан и ринулась навстречу мужу, позабыв о вопросе.
-... никогда не спрашивала, - закончила Стейси шёпотом, глядя на дрожащие руки.
Она развернулась и побежала по лестнице в свою комнату. Закрыв дверь на щеколду, Стейси подошла к окну, наблюдая за тем, как на город опускаются сумерки. Она распахнула створки, вдыхая прохладный ночной воздух и думая об Арчи.
Если сегодня он не придёт снова - Стейси сойдёт с ума от одиночества. Несколько слезинок скатились по щеке, Стейси яростно стёрла их, размазывая макияж. Она ненавидела себя за слабость. За то, что до сих пор надеется, что когда-нибудь родителям будет дело до её жизни.