Арчи закусил губу до крови, переводя взгляд с Николса на Стейси. Она смотрела на него сквозь слёзы, и в глазах читалось не предательство, а мольба - та самая, что он видел тогда, в Лондоне, на полу туалета.
-Ты... не бросишь её по дороге? - Он едва выжал из себя слова, ненавидя каждый звук.
-Брошу - прибью сам, - Николс указал на выход, избегая взгляда Арчи. Глаза сузились, слишком резко, будто прятали вспышку боли за привычной маской безразличия. - Иди. Остынь.
Арчи кивнул, чувствуя, как гнев сменяется пустотой. Когда Стейси проходила мимо, он протянул руку, но остановился в дюйме от её пальцев.
-Прости... - прошептал он, но она уже шла за Николсом.
Николс завёл мотор старенькой «Тойоты», и Арчи, стоя под фонарём, смотрел, как красные огни тают в темноте, оставляя после себя только горький вкус вины. Дождь пошёл стеной, холодные капли стекали за воротник, но он не двигался, пока последний проблеск света не исчез за поворотом.
***
Стейси вжалась в сиденье, как в нору. В салоне пахло затхлостью и дешёвым яблочным ароматизатором. Присутствие Жака позволяло чувствовать себя в безопасности, но он сразу уснул, растянувшись на заднем сидении.
-Ты в порядке? - Николс нарушил глушащую тишину, не глядя на неё. - Если хочешь молчать - молчи. Но если захочешь говорить, я не стану давать советы. Просто послушаю.
-Я не хотела, чтобы всё так закончилось, - перебила Стейси, стирая слёзы тыльной стороной ладони. - Должна была рассказать сама. Не дать Седрику...
-Все мы что-то скрываем, думая, что так будет лучше, - Николс резко переключил передачу, и машина дёрнулась. - Арчи не злится, - пауза затянулась, словно он взвешивал каждое слово, чтобы не сказать что-то лишнего. - Боится тебя потерять. Даже если сам этого не понимает.
Стейси замерла, представляя Арчи - его сгорбленную спину у окна, пальцы, рвущие конверт.
-Я знаю про Лондон, - Николс вытер ладонь о джинсы, прежде чем снова взяться за руль. - Арчи вломился ко мне в три ночи, прямо из аэропорта. Весь дрожал, - он прикусил губу, вспоминая тот вечер: разбитый ночник в его комнате, запах железа от окровавленных костяшек Арчи. - Мы с ним дружим с младшей школы. Помню, как он руку сломал на матче и хохотал, что это просто царапина. А тогда... - Николс дёрнул рычажок дворников слишком резко. - Он сидел на полу, обхватив голову руками. Твердил, что должен найти тебя, что если бы не успел... Если бы твой пульс остановился... - Голос сорвался. - Я десять лет наблюдал, как он спасает других. Но в тот момент понял, это был не героизм. Это был... страх потерять что-то, чего он даже не успел узнать. Не потому, что «должен», а потому, что иначе сам перестанет дышать.
Стейси прижала ладонь к груди. Шрам под рукавом жёгся, напоминая о том, как его пальцы не просто давили на рану, а цеплялись за её жизнь, как утопающий за соломинку.
-Я не раскрою твою тайну, - Николс наконец повернулся к ней. В его глазах читалось что-то вроде горькой благодарности. - Просто... ты стала не ещё одной миссией, а тем, кто показал ему, что героям тоже нужно, чтобы их... - он запнулся, подбирая слово, - просто держали за руку. Без обещаний. Без титулов. Без подвигов, - вцепился в руль так, что суставы побелели. - Ты разбила его стены ещё тогда в Лондоне, даже не прикоснувшись.
Слова врезались в солнечное сплетение. Стейси прерывисто вздохнула, не позволяя пролиться слезам. Она прижалась лбом к холодному стеклу, уставившись на своё отражение - бледное, с красными пятнами на щеках. Где-то там, в тёмном переулке, Арчи стоял под фонарём, превращаясь в силуэт из её кошмаров.
-Если Седрик будет тебе докучать, - Николс сжал челюсть так, что зубы заскрипели. - Дай знать. Мы с Арчи разберёмся.
-Он просто... - Стейси вспомнила извиняющийся взгляд Седрика, его дрожащие пальцы на фотоаппарате. - Запутался. Забыл, как просить о помощи. Как я. Как Арчи.
Николс хрипло рассмеялся, и в этом звуке слышалось что-то знакомое - скрытая боль. Он резко затормозил неподалёку от её дома.
-Запутаться единственное, что мы умеем делать идеально. А выбраться, - голос его внезапно дрогнул, став на миг мягче. - Это уже подвиг.
Глава 32.
Стейси вошла в столовую, как лунатик, едва переставляя ноги. Солнечные блики скользили по пустым столам, оставляя на полу узоры из света и тени. Воздух был пропитан запахом подгоревших тостов, а где-то вдалеке звенела посуда, напоминая о том, что жизнь здесь не замирает даже в тишине. В углу маячили знакомые лица: Жак, развалившись на стуле, что-то оживлённо рассказывал, напротив него Джинджер сидела, подперев щёку ладонью. Её учебник лежал раскрытым, но страницы оставались нетронутыми взгляд украдкой скользил по Жаку, задерживаясь на его улыбке дольше, чем следовало.