Глава 33.
Кабинет директора пропитался запахом сандалового освежителя, смешанного с пылью старых книг. Стейси стояла у окна, втиснувшись между шкафом и горшком с засохшим фикусом. Солнечный луч скользнул по шраму на её запястье. Она прикрыла его ладонью, как будто прошлое можно стереть одним движением.
Миссис Одли сидела, выпрямив спину, напоминая манекен на витрине дорогого бутика. Её ноготь с перламутровым лаком отстукивал ритм, подобно метроному, отсчитывающему секунды до взрыва. Арчи прижался спиной к стене, пытаясь холодом кирпичей погасить пожар в груди. Его пальцы машинально сжимали браслет в кармане толстовки. Седрик метался взглядом от матери к фотографиям, разбросанным по столу.
-Объясните, что за спектакль, - голос миссис Одли звенел, как разбитая посуда, но в уголке рта дёрнулась судорога.
Арчи шагнул вперед, тень от ресниц легла на его лицо, подчеркнув резкую линию скул - маска спокойствия, за которой прятался мальчик из группового дома, пытающийся объяснить, почему защитил слабого. Его ладонь сжала воздух, глаза скользнули мимо Стейси, будто пространство было пустым.
-Он поцеловал мою... - голос сорвался, как после долгого молчания. Стейси невольно дотронулась до губ, вспоминая резкий вкус арбузной жвачки Седрика. Но ни Арчи, ни Седрик не повернулись к ней. Она оставалась невидимкой в этой битве.
Седрик дернул головой, русые пряди прилипли ко лбу, скрывая дрожь век. Он швырнул рюкзак на стол, и один из снимков съехал на колени директрисы. Его руки дрожали, повторяя жест деда, настраивающего объектив перед семейной фотосессией.
-Кого? Девушку? - Саркастичный смешок сорвался с его губ. - Ты думал, спрячешься за своими «геройскими» жестами? - Седрик ткнул пальцем в фото, где Стейси смеётся с Жаком, оставляя мокрый отпечаток на глянце. - Все видят, что ты делаешь на самом деле! Ты лепишь из неё куклу, а она... - ноготь оставил царапину, превратив улыбку Стейси в гримасу, - ...она даже не понимает, как ты её ломаешь!
Стейси сжала кулаки. Её отражение в стеклянной дверце шкафа дрожало - маленькое, размытое, словно её и правда стирали из реальности. Она попыталась поймать взгляд миссис Одли, но та уставилась на снимки, будто они были важнее живого человека у окна.
Арчи не моргнул, капли пота стекали по виску, но тон оставался спокойным:
-Это ты сломал всё, Седрик. Переступил черту, когда решил, что имеешь право владеть её чувствами, - мышцы на спине напряглись, когда он взял фото с поцелуем, сминая в кулаке. Бумага захрустела, как кости под давлением. - Эти кадры - не правда. Это подлость.
Седрик обернулся к матери, внезапно сгорбившись, как двенадцатилетний мальчишка, пойманный на вранье:
-Ты же видишь - он её использует! - В его голосе прозвучала мольба, которую он тут же заглушил яростью. - Он играет в спасителя, чтобы все восхищались, а Стейси... - Седрик схватился за спинку кресла, в поисках опоры. - Она стала тенью!
Стейси вдохнула, чтобы закричать, но воздух застрял в горле комом. Никто не услышал. Рука потянулась к Арчи, но опустилась, так и не коснувшись.
-Она сама решила, кому доверять, - Арчи выдавил фразу, звучавшую как заученная мантра.
Седрик машинально потянулся к ремешку фотоаппарата - потрепанному кожаному, который дед подарил ему в четырнадцать. Старый корпус устройства заскрипел от давления.
-Удобно, да? - Он шагнул вперёд, почти врезаясь в грудь Арчи. - Ты «случайно» рядом, когда ей плохо. Как тот пёс, что рыскал за мной в детстве, пока я... - Седрик замолчал. Глаза метнулись к рамке на столе матери.
Арчи не отступил, расстояние между ними сократилось до дюйма.
-А ты - когда нужно сделать «лучший кадр», - он кивнул на фото, где Стейси закрывает лицо руками. - Сколько раз ты снимал её боль вместо того, чтобы помочь?
Седрик дёрнулся, словно получил пощёчину. Пальцы впились в плечи Арчи, но тот лишь вдохнул глубже, сжимая челюсть до хруста.
-Я... я хотел её защитить! - Выдох Седрика звучал детским, надтреснутым. - От тебя! От всех, кто...
-От меня? Или от себя самого? - Перебил Арчи тише, его рука легла на грудь Седрика, чтобы оттолкнуть, но он почувствовал бешеный стук сердца.
Директриса ударила ладонью по столу. Фоторамка с портретом «идеальной семьи» - мать, отец, Седрик с медалью по волейболу - разбилась. Осколки разлетелись по полу.
-Хватит! - Её маникюр дрогнул, царапая деревянную столешницу. - Вы оба ведёте себя как дети!
Седрик засмеялся - высоко, истерично, схватившись за живот. Плечи вздымались, будто он рвал невидимые путы.