— Все входит в плату за семестр, — сказал Моллон. — Так что по этому поводу можете не волноваться.
Особого волнения на лицах своих одноклассников я и так не замечал, поскольку все они, скорее всего, мало заботились о финансовых вопросах, на манер Тилона. А вот я был рад, что мои сбережения пока остались в безопасности.
В оставшиеся до начала учебы дни я не знал, чем бы себя занять. Даже от скуки попросил Теа научить меня фокусу с кипячением воды. Она отнеслась к делу со всей серьезностью, только вот ученик из меня оказался аховый. В итоге, сколько мы не бились, максимум, что у меня получилось, так это слабое нагревание жидкости в сосуде. Мои неудачи непременно сопровождались насмешками Тилона, который находил все это действо весьма забавным.
— Это же просто! — сокрушалась Теа после очередной моей провальной попытки. — Ну вот что с тобой делать?
— Забей на эти штучки. Не дано, — прокомментировал мой щеголеватый сосед.
Я с такими выводами соглашаться не хотел, а потому с упорством продолжал занятия.
Как-то раз, оставшись в одиночестве, я попробовал нагреть чайник при помощи огня из спички, но в результате чуть не сжег посудину. После этого я с ужасом ожидал уроков по стихийной магии. Как бы чего не натворить…
Потому я решил немного попрактиковаться в этом деле. Так сказать — вспомнить, что умел раньше. А умел я немногое.
Местом для своих занятий выбрал небольшой закуток за зданием общежития. Расположился на пятачке травы, притащив заранее миску с водой и спички, да приступил к делу.
Выяснилось, что я ничего и не забыл. Но и лучше мои навыки, естественно, не стали. С огнем я еще кое-как управлялся, хотя бы ничего не сжигал, а вот другие виды стихийного волшебства не выдерживали критики. Воздух так вообще сдвинуть с места не получалось, как и раньше.
Разобравшись со стихиями, я принялся тренировать силовое зрение, рассматривая все вокруг. Ломал веточки, склеивал их обратно. Это хотя бы выходило сносно.
Во время практики вспоминал свои опыты с молнией. Когда еще получится повторить? Шутка ведь интересная. Можно еще понадеяться, что это мы тоже будем изучать, например, в курсе специальной магии. Это было бы здорово.
Старшекурсники уже вовсю приезжали и заселялись в кампус. В Университете снова стало шумно, даже хуже, чем было в дни перед первым вступительным экзаменом. Старшие смотрели на нас свысока, но по большей части просто игнорировали первокурсников. Многие приезжали с сопровождающими, что еще больше прибавляло шума и гама. Мы стали чаще выбираться в Нейтрет и проводили там по половине дня, рассматривая товары в лавках или просто отдыхая около фонтанов на центральной площади. Даже в городе мы теперь чувствовали себя спокойнее, чем в стенах Университета.
Я рассматривал главный собор Теана, каждый раз восхищаясь его размерами и формой. Так и не мог привыкнуть к его величественному виду. Временами мы заставали богослужения и во все глаза смотрели на разнаряженных жрецов, которые процессиями входили в собор. Тилон предложил слиться с толпой прихожан и посмотреть, как там внутри, но мы с Теа на это не решились. Кир, конечно же, все время был с нами, но никаких решений не принимал, так что его я в расчет не брал.
Грозный Вэйр тенью следовал за нами по пятам. Я бы и совсем забыл про его постоянное присутствие, если бы изредка он не мелькал в поле моего зрения. Впрочем, к этому я уже привык и не воспринимал седовласого телохранителя как помеху. А вот Тилон однажды отвел меня в сторонку и прошептал на ухо:
— За нами какой-то тип бродит. Страшный такой. Весь день таскается.
Я рассмеялся и рассказал соседу про Вэйра, удивляясь, как он не заметил его раньше.
— Да я что… По сторонам не смотрю, — оправдывался Тилон, заливаясь краской.
Другими словами моя жизнь в те дни была на удивление спокойной и безмятежной. До тех пор, пока я не получил еще одно письмо.
Когда Слевия вручала его мне со своей фирменной улыбкой, я окаменел настолько, что не сразу смог сказать что-то коменданту в ответ. Та сначала не поняла, отчего я так изменился в лице, но потом, видимо, решила для себя, что я таким образом просто проявлял радость. Ну да, если бы она знала… В этом письме мог быть как повод для радости, так и повод для грусти. И я склонялся к последнему.
Разочарование пришло уже тогда, когда я увидел почерк Тривона на конверте. Это значило только одно — Меркиса он не видел. В мыслях пронеслась надежда на то, что аптекарь решил ответить мне просто не дожидаясь учителя, но шансов на то было не много.
Содержание письма было кратким, но от этого пугало не меньше.
«Меркиса не видел с тех пор, как вы уехали», — сообщал Тривон мелким убористым почерком. «Твое письмо волхв не забирал. Оно так и лежит у меня в столе. Если увижу — передам. Тривон».
Все. И больше ничего. Я ожидал увидеть что угодно, но не эти слова. Как так не забирал? Это же невозможно!
В голове все запуталось. Получался какой-то бред, не имевший ни малейшего смысла. Даже если забыть все мои видения, то выходило не менее странно. Меркис не забирал мое письмо, но ответил на него. И как это понимать?
Для верности я достал первое письмо и тщательно рассмотрел его. Нет, почерк и подпись меркисовы, я не ошибся. Но тогда что?
Хорошо, можно было допустить, хоть это и глупо, что почерк с подписью кто-то подделал. Абсолютно непонятно зачем и для чего, но допустим. Тогда все одно чушь! В письме Меркис отвечал именно на те вопросы, которые я ему задал в своем послании. Так что человек, который выдавал себя за учителя, как минимум должен был прочитать мое письмо для начала. Но оно же у Тривона!
От таких рассуждений заболела голова. Как ни крути эту историю, под какими углами не поворачивай, а все равно логики нет. Слишком много странностей.
Мне очень хотелось рассказать кому-то об этой истории, хотелось получить помощь в понимании ситуации. Но это было невозможно, и ничего поделать с таким положением вещей я не мог. Чисто в теории, я, разумеется, мог рассказать Теари о чехарде с письмами, но вот про видения — увы. А если она не будет знать всего, то и помощи тут никакой не получится.
Интересно, а мог ли кто-нибудь вскрыть мое письмо Меркису до того, как оно пришло к Тривону? Даже если и мог, то откуда бы этот человек знал его почерк, не говоря уж о том, что подделать это почти нереально. Это должен быть некто лично знакомый с учителем. При чем хорошо знакомый.
И тут меня как молнией ударило. Тривон. Ну конечно! Если предположить, что аптекарь просто врет, то тогда все складывалось так, как надо. Меркис забрал письмо, ответил. Возможно, потом напутал с датами. Или у меня и вовсе галлюцинации были. А Тривон просто соврал мне.
Но опять же — зачем? Для чего скрывать такую информацию? Ну глупо же. Никакого смысла.
Устав от бесполезных раздумий, я спрятал письмо Меркиса и ответ Тривона под матрас. Что бы там ни было, больше я ничего сделать не мог. Как ни печально для меня. От обиды хотелось завыть.
Вспомнились слова Меркиса о том, что я должен рассказать обо всем какому-то человеку. Кого же он имел в виду? Если бы я знал, то это здорово бы упростило дело. Да…
Умаявшись поисками ответов, я незаметно для себя заснул. Вроде бы размышлял, размышлял, да провалился в сон. И это мне помогло — пробудившись, я заметил, что головная боль прошла, и мысли немного прояснились. Но легче особенно не стало.
В последние дни перед первой учебной неделей в кампусе разразился скандал. Начиналось все, как обычно, тихо, пока касалось только отдельных учеников, но когда беда добралась до многих, то резонанс не заставил себя ждать. В общежитии появился вор.
Сначала у парня с Факультета Алхимии пропал позолоченный амулет. Бедняга искал его по всему кампусу, некоторые взялись даже помогать, но усилия были тщетны. Тогда, конечно, про воровство никто не подумал. Об этом вообще подумали бы только в последнюю очередь, просто потому, что в подавляющем большинстве ученики были людьми обеспеченными и брать чужое для них не то, чтобы было выше их положения, но просто не имело никакого смысла. Такого в стенах Университета банально не ожидали.