— Да… А ты сразу обзавелся дочерью. Так что мы квиты.
— Даже близко нет, — едва рыча парировал Мирон. — Ты сделала аборт, чтобы выйти замуж.
О да, конечно… Злой мужчина делает самые мерзкие выводы.
— Мирон, чего ты хочешь? Чтобы я извинилась?
— Хочу понять, как тебе, идиотке, только пришла мысль в голову, что ты можешь прийти ко мне после всего этого. Считаешь у меня к тебе слабость?! — резко оборачивается. — Да? — делает шаг. — Ты ведь никогда меня не любила. Ты позволяла себя любить. В голове у тебя сейчас то же, что и тогда. Только поэтому ты здесь.
В глубине души я понимаю, что он прав. Я приехала к нему с тем расчетом, что ему все ещё не наплевать на меня.
— Я не… Я… вспомнила о тебе от отчаяния. Я не хотела бередить старые раны. Приезжая к тебе, я знала чем рискую.
— Правда? Знаешь? — можно сказать, подлетает ко мне. — И чем же?
Он пытался поймать меня на слове, и вот, поймал. Чтобы хоть как-то сбавить напряжение, я делаю глоток этой мерзости, начиная теперь морщиться и кашлять.
— Не знала ты ни черта, — сквозь зубы процедил Мирон, окончательно закипев. — Зато я знаю, что тебе ни х*ра не стыдно. Ты убила моего ребенка и даже не испытываешь угрызений совести, — выпивает до дна содержимое своего стакана и что есть сил разбивает его об пол рядом со мной.
Осколки с сокрушительным треском разлетаются по дорогому полу.
Я вскрикиваю, выпускаю свой стакан из рук и накрываю уши ладонями поплотнее, чтобы заглушить всю эту катастрофу.
Глава 8.
Крепко зажмурив свои глаза, я с трудом могла сейчас дышать. Бедное сердце шарахалось в груди от страха и запоздалого понимания, что он не для разговора меня сюда позвал, а чтобы сорваться на мне от души.
Что бы я ему сейчас ни сказала, его бы ничто не устроило. И помогать, видимо, он мне не собирается.
— Руки убери! — своими руками оторвал мои ладони от ушей. — Будешь слушать меня! Каждое мое слово!
Сейчас мне придется согласиться на все.
— Х-хорошо… — всхлипываю. — Только… не трогай меня, — поднимаю на него свой затравленный взгляд, встречаясь с его цвета грозового неба глазами. Зрачки расширены, скулы каменные, того глядишь кинется, чтобы придушить на этом самом диване. Он вполне может. Много ли надо сил...
— Не трогать?.. Посмотрим, — выпрямляется, расправляет плечи. — А сейчас продолжим, — снова берет бутылку, наливает себе полстакана.
Его этим пойлом так просто не взять. Можно сказать, иммунитет. Много нужно выпить, чтобы напиться. Ему алкоголь нужен не для того, чтобы расслабиться, а для того, что подавить стресс и злость. А я, уверена, одним лишь своим присутствием заставляю его чувствовать и то, и другое.
Как-то он сказал, что все, что я делаю — приносит ему боль. Эти слова пробрали меня до костей, до мурашек. Но он тогда не дал мне их осмыслить и даже что-то сказать, сразу закрыл рот поцелуем.
Теперь я понимаю, что наша любовь не была нормальной. Скорее токсичной, ядовитой. Но была страсть, которая поглощала, не давая мыслить ясно. Мы не должны были встречаться. Все было против нас. Даже мы сами.
— Что там пел твой покойный папашка? — делает глоток.
— Я не хочу говорить о нем.
— Можешь не хотеть, но ты будешь говорить, если хочешь, чтобы я помог тебе.
— Чем конкретно ты можешь мне помочь? Что ты сделаешь?..
— Торговаться вздумала? Говори!
— Ничего он не пел! Ты и так знаешь, что он не хотел моей связи с парнем, семья которого плетет интриги против его бизнеса.
Мирон усмехается и, с притворным снисхождением, начинает пояснять:
— Твой ублюдок-отец проигрывал, потому и бесился. Если ты помнишь, он пытался договориться с моим отцом, ссылаясь на мои отношения с тобой, но моему отцу было плевать на это. Он, конечно, ничуть не лучше, но хотя бы не втягивал меня и тебя в это. Тогда твой гребанный папаша решил продать тебя в другом месте. Правильно я все дорисовал?
Можно... и так сказать.
— Если ты и так все понимаешь, то почему…
Одним своим взглядом Сапфиров заставляет меня умолкнуть.
— Ты сделала аборт, чтобы войти в сделку. Факт! Возможно, он тебя заставил. Но ты… могла отказаться. Ты всегда могла позвонить мне! Я бы не дал этому случиться! Я вообще тебе запретил выходить тогда из дома! Ты сама пошла на это! Никто бы тебя не заставил силой! Это было, бл*дь, твое решение, я знаю! Потому что верна папашке до тупости была! Чертова блондинка!