— Хватит! — вскрикнула я, что отдалось эхом в полупустой комнате. — Хватит, слышишь?! — подрываюсь с дивана. — В гробу я видела твою помощь! Ты прав, я идиотка, что подумала, что могу прийти к тебе! Ничего мне от тебя не надо! Иди к черту, Сапфиров! — разрезаю руками воздух.
Вот это охренел от такого поворота. Думал, я рта не открою.
Делаю рывок прочь.
— А ну стой. Стоять, я сказал! — слышу как он с грохотом ставит стакан на стол.
Он меня догоняет, начинается борьба. Я отбиваюсь, не позволяю ему вернуть себя в комнату, дерусь как в последний раз. Нанося ему удары, я делала себе больно, но не сдавалась. В самом деле у меня была надежда отбиться, схватить сумку и удрать. Трижды я пыталась зарядить ему между ног коленом, и каждый раз промах.
— Ах ты сучка такая! — рычит, хватая за волосы под самый корень.
— Пусти меня! Пуст-и-и-и!
В один момент Сапфирову надоедает все, и он скручивает меня за секунду, тащит обратно в комнату и бросает на диван.
Волосы падают мне на лицо, я ничего не вижу, но уже пытаюсь слезть с дивана, чего Мирон мне не позволяет. Усаживается рядом и, угрожающе нависая, прижимает мои руки к дивану.
От одного его вида мне хотелось потерять сознание, лишь бы не испытывать этого взгляда на себе.
— Признай, что тебе ничего не стоило убить нашего ребенка, лишь бы угодить папашке. Признавай это сейчас же! И в глаза мне смотри при этом!
— Н-нет…
— Я буду держать тебя здесь, пока ты не признаешь этого!
— Зачем тебе это?!
— Чтобы теперь, после твоего появления, наконец, поспать спокойно впервые за эти шесть лет. Говори!
— Все не так… — скулю.
— Что не так? Ты забеременела, радовалась, с*чка, этому. Мне сказала! А потом стоило только твоему отцу найти решение для своего бизнеса, так ты сразу аборт побежала делать! Чтобы выйти за этого у*бка, который после смерти твоего папашки прибрал все к своим рукам. Убить тебя он хочет именно из-за этих бабок! Чтобы ты не вздумала на них претендовать! Я прав?! Я уже выяснил, что он объявил тебя пропавшей.
Боже...
— Что молчишь?! Открой глаза!
— Я его не делала! Не делала я аборт! — выкрикнула я ему в лицо, оторвав голову от дивана.
Мирон замирает, начинает щуриться, молчаливо сканирует мое лицо.
— Не делала?
— Нет! У меня… — сглатываю и облизываю пересохшие губы. — Пусти. Пусти меня!
— Что у тебя? Продолжай! Сейчас же!
Да пускай получит!
— У меня был выкидыш!
Руки Сапфирова слабеют на моих запястьях, я пользуюсь этим, слезаю с дивана и отскакиваю к панорамному окну. Упираюсь в него лбом и беззвучно рыдаю.
Я не хотела, чтобы он об этом узнал. Кому бы от этого стало легче?... Но в остальном он прав. Я предала его. Но только после того как узнала о том, что он творил до меня.
— Ты потеряла ребенка? — звучит за спиной грустное и сдавленное из его уст.
У меня аж мороз по коже от того, как он это спросил. Всю передернуло. Я обняла себя руками, стала водить ладонями по плечам.
— Отец так кричал, когда узнал… Я сказала ему. Решила, что этот ребенок положит конец вашей вражде.
— И что, бл*дь, дальше? Что он сделал? — я обернуться не успеваю, как он уже сам меня разворачивает за плечи.
— Ничего! Ничего! — кричу ему в лицо.
— Врешь!
— Нет! Да и какая теперь разница?! Он мертв. Ты уже не сможешь отомстить. Успокойся!
Глава 9.
Пытаюсь освободиться, но Сапфиров впивает мне пальцы в плечи чуть ли не до костей, ждет продолжения, требует его одним лишь взглядом.
— Мне больно, Мирон… — не лгу. Он перебарщивает. — Отпусти.
— Я слушаю.
— Я тебе ответила!
— Что произошло? Что сделал твой отец, Лада? Что именно? Я хочу знать. Ну! — трясет меня.