— Зачем ты приехал? — спросила тихо, почти еле слышно.
— Сразу после ужина с дочерью пошел к себе, думал, лягу пораньше. Думал, что уж теперь-то смогу заснуть спокойно… но нихр*на.
И тогда он приехал сюда...
— У меня тоже бывает бессонница, — даже не думаю его провоцировать, точно не сейчас.
— Не мог спать, зная, что ты где-то здесь, и что я могу в любой момент приехать и посмотреть в твои бесстыжие глаза, — все ясно, ему и провокация не нужна, он уже «горячий» приехал.
Тогда я переворачиваюсь на другой бок и теперь могу видеть некоторые очертания его лица.
— Здесь слишком темно, чтобы смотреть в мои бесстыжие глаза, но мы можем включить свет.
Я по-прежнему не видела его лицо, но как же он вздохнул... Как зверь, который выжидает из последних сил, чтобы после напасть и растерзать потенциальную жертву.
Сапфиров перевернулся со спины на бок, стал ближе ко мне.
— Я солгал.
Прикрыв веки, я заставила себя оставаться спокойной. Считаю до трех и, распахнув веки, спрашиваю:
— В чем?..
— Вкусы у меня не изменились. Тр*хаю только похожих внешне на тебя. Все эти… шесть лет.
Позыв рвоты возник ни с того ни с сего, стало неприятно, мерзко, но при этом было и что-то другое в моем состоянии. Волнение и нечто такое, что внутри меня пыталось понять его.
— Не мне тебе говорить, как жить, Мирон. Ты был волен делать, что хочешь. И тебе не стоит мне говорить об этом…
— Противно, правда? А какого было мне, когда я узнал…
— Пожалуйста… — резко откидываю край одеяла и как ошпаренная выпрыгиваю из постели, но прежде чем я отскочила от кровати, щелкнула прикроватную лампу. Она давала не особо сильный свет, но теперь я могла хотя бы видеть его. — Хватит. Если хочешь прогнать меня — прогони!
— Не хочу я тебя прогонять.
— Хочешь мучить?! Лучше прогони! — бросила уже слезно. — Ну, сделай это! Только прекрати уже это!
Когда Мирон поднялся с кровати и начал угрожающе надвигаться на меня, я отступила насколько могла и вжалась в угол.
— Не подходи! Не надо! — истерично.
Оторвал меня от угла, а после, взяв пальцами за скулы, Мирон потянул меня на себя, вонзившись в мои губы болезненным поцелуем. Другая его рука легла мне на талию, давила, чтобы сделать меня как можно ближе к себе. Я стала задыхаться, и дело было не только в нехватке воздуха — моя душа задыхалась.
Боже, что происходит… Что он делает…
Не разрывая поцелуя, Мирон приподнял меня с пола, а уже через секунду я была повалена на постель.
— Ч-чт… что ты делаешь? — запаниковала я. — Н-нет… Я не хочу… Не надо, слышишь? — уперла руки в его грудь, когда он уже был между моих ног. То, что он еще в одежде, мало успокаивало. Если он настроен серьезно, то черта с два я отверчусь. Он отлично осознает в каком я положении. Намерен поиздеваться вдоволь.
— Настолько отвыкла от меня?
— Давно отвыкла! Хватит, прошу. Не делай больше так, — начинаю давить в грудь сильнее, что взбесило его моментально.
— Прекрати дергаться. Знаешь же, как я это не люблю!
Спасибо всем, кто поддерживает мою историю! Я решила сделать ее "бесплатно в процессе".
Глава 13.
Перестаю дергаться, но взгляда своего не меняю, в полной готовности начать отбиваться, если он станет настаивать.
— Не смотри на меня так, — приказ.
— А ты отпусти…
— А что если не отпущу? М? — издает смешок.
— Прошу... — сглатываю и прикрываю дрожащие веки. — Я не хочу…
— С ним тоже не хотела?
— Что? — распахиваю глаза.
— Как ты все эти годы жила с ним, м? Было хоть что-то у тебя к нему? Или приспособилась? Папочка сказал, а ты взяла и приспособилась.
Именно, приспособилась. У меня не было другого пути. Но даже при моей покорности Дмитрий умудрялся видеть во мне то, что выводило его из себя. Впрочем, не всегда я была покорной.
— З-зачем ты так?..
— Говори. Мне ты можешь сказать правду. И какой бы она ни была… душить я тебя за нее не стану, — я молчу. — А, впрочем, нахрен разговоры, — резко опускается ниже, жестко впивается в губы злым поцелуем, словно наказывая меня им.