— Черт, не вспоминай… Не надо… — еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться.
— Ладно, Ангел, не буду, — поднявшись надо мной, Мирон расстегнул мои джинсы и принялся медленно стягивать их с моих бедер.
Приподняв свое мягкое место, чтобы помочь ему снять с меня вещь, я запрокинула голову назад. Тело жаждало продолжения, меня тянуло к нему как раньше, или даже сильнее, но из головы никак не шло пережитое. Что-то тормозило меня, но желание снова сблизиться было куда мощнее.
— Ты все такая же… — приговаривал Сапфиров, снимая теперь с себя джинсы.
Чувствую себя ровно так же, как и в свой первый раз с ним. Сердце колотит вовсю и дышу с трудом. Ладони вспотели и лицо горит. Точно девственница.
— Можно мне… в ванную? — медленно сползаю с постели.
— Надолго?.. — с наигранным подозрением спрашивает Мирон.
— Только умыться. Я… быстро, — бегу на носочках мимо него и закрываюсь в его ванной комнате. Кран включаю, чтобы он слышал. Мне... перевести дух нужно.
Смотрю на себя в зеркало и пугаюсь. Я вижу себя. Прежнюю. Будто не было этих шесть лет. Конечно, я повзрослела, но все же… я другая. Не та безжизненная, запуганная девушка. А та наивная, но искренне верющая в любовь Лада. Хотя нет, наивности, пожалуй, поубавилось.
Придя в себя, я спустила лямки бюстгальтера вниз, а затем щелкнула застежку, трусики тоже сняла, а после, сделав несколько нервных вздохов, вышла к нему в комнату.
При виде Мирона, уже лежащего под одеялом, я улыбнулась. Он, кажется, пытается сделать все, чтобы мне было как можно комфортнее.
Он был немного шокирован, увидев меня такой. Глазки его заблестели, но он умолчал. Уверена на все сто, что с его уст едва не сорвалась какая-нибудь пошлость.
Молча, но не сводя с него взгляда, обхожу кровать и залезаю под одеяло на свободную половину кровати. Мирон сразу прильнул ко мне, его руки настойчиво загуляли по мне, сжимая чувствительные места.
Издала едва слышный стон, когда его пальцы коснулись клитора, а затем проскользнули внутрь, став растягивать стенки моего влагалища. Очень нежно, медленно.
— Ах…
Каждое его движение внутри меня как разряд, впрочем, он по лицу моему все видит, потому и не сбавляет напора.
— Сладкая девочка. Моя… — спешит поменять положение, вжав меня своим телом в матрас, как изголодавшийся зверь.
— М-м…
— Я еще ничего не сделал, милая…
Ага, как же, не сделал… дразнит меня, водя головкой члена между моих складочек.
— Мирон… — чуть выгибаю спину. — Прошу…
Стоило только попросить его, он заполнил меня собой, резко, до упора, но замер, до боли впившись губами в мою шею. Последовало первое движение бедрами, и я тихо застонала ему на ухо. Знала, что нужно быть тихой, но с трудом сдерживая себя, я лишь сладко постанывала.
Когда его движения стали быстрее и едва слышно закрипела кровать, Мирону пришлось закрывать мне рот поцелуем. Хотелось уже кончить, чтобы унять этот жар внизу живота, но внезапно замедлившись, он стал то грубо входить, то выходить из меня, и все это глядя мне в глаза, что нереально возбуждало.
Я вот-вот была готова… Еще совсем немного… Боже... Я и забыла, каково это. За годы жизни с мужем у меня бывало такое всего лишь дважды, а до него только с ним. Каждый раз…
— Да… Д-да… — закатываю глаза в экстазе.
Прорычав мне что-то невнятное в шею, Мирон кончил, а следом и я получила разрядку, после обхватив его крепкой хваткой руками за шею.
Следующая минута была невероятной, полная поистине сладких ощущений. Для него она была такой же, не иначе, ведь тяжело дыша он не двигался, почти расслабившись на мне.
Приподнявшись на локтях, Мирон обхватил мою голову руками и стал всматриваться мне в глаза в этом полумраке.
— Как ты?.. — спросил очень заботливым голосом.
— Честно?.. На седьмом небе.
— Знаешь, что я сделаю, если ты еще хоть раз вздумаешь так поступить, — его голос приобретает другие ноты, такие, от которых я начинаю вся вибрировать под ним, — я тебя… — не продолжает, но я и так все понимаю по его взгляду. Мне не жить. — Вот и умница... Вижу, все поняла, — на его губах заиграла улыбка. — Хочешь принять ванну? Я принесу шампанского.