Подхватывает руками под попу и врывается в меня одним мощным толчком. Шумно выдыхаю ему в губы, хватаясь за шею грязными от овощей руками, чтобы балансировать.
Приподнимая и опуская меня, Мирон жадно впивался в мои губы, сплетаясь с моим языком своим, сжимал мои ягодицы пальцами до синяков, начиная двигаться быстрее, глубже. Стоны рвутся из моих уст, хочется проявить инициативу, но сейчас я во всех смыслах в его руках. Все что я могу, так это сжимать ногами его бедра и отвечать на поцелуй.
Разрядившись, я распахнула глаза и ужаснулась тому, насколько сильно его измазала. Потом стало смешно. Я рассмеялась ему в лицо, чем вызвала и его улыбку.
— Тебе надо в душ. Поставь меня… Поставь…
Мирон делает как я прошу, после чего впивается пальцами в мои скулы, тянет мое лицо на себя, смачно целует в губы без проникновения языком.
— Ты не пойдешь?..
— После того как закончу готовить. Все, иди…
Отталкиваю его лицо от себя ладонью, тем самым нанося ему смешное пятно во всю щеку.
Он ухмыляется в своей манере и уходит из кухни, закинув футболку себе на плечо.
С трудом наклонившись, поднимаю свое белье, надеваю и стараюсь вспомнить, что именно сейчас мне нужно делать. Ах да, свекла…
Закончив готовить, я тоже сбегала в душ, а после накрыла на стол.
Во время обеда, решив воспользоваться тем, что мы одни и более или менее напряжение между нами спало, я решила подвести все к тому вопросу, который меня так сильно волнует.
— Ты это серьезно сегодня утром? — добавляю сметану в борщ ему, а после себе. — Ну, о том, что я буду жить здесь…
— Ты не хочешь? — Мирон не напрягся, спокойно поинтересовался.
— Я…
— Можешь не отвечать. Я и так знаю, что и как будет.
Такой уверенный, что я больше никуда от него не денусь.
— Но все же я хочу кое-что знать сейчас. Ответь мне, пожалуйста, — смотрю на него с волнением. — Для меня это важно…
Вот сейчас Мирон напрягся. Небось догадывается о чем речь пойдет.
— Кто мать Ани?
— Это не важно.
— Не важно?.. Как же не важно? Ты же сам об этом заикнулся.
— Я больно хотел тебе сделать, думал, ты кинула меня, а теперь воспользоваться решила. Но я ошибался. Ты просто струсила, была молода, позволила себя обмануть. Я хочу забыть об этом.
В его голосе раздражение, но я намерена идти до конца. Я должна знать.
— Чем ты больно хотел мне сделать?..
— Аня только моя дочь, ясно? — взглянул до боли остервенело. — Мать ее… рожать не хотела. У нас с ней всего раз было. Она залетела. Так получилось. А потом…
— Что потом?.. — выдыхаю со страхом, сглатывая.
— Да я еб*нулся слегка на фоне того, что ты от ребенка избавилась… Не хотел, чтобы это снова повторилось. В общем, я уговорил ее оставить ребенка. А если быть откровеннее, то заставил. Денег ей пообещал после родов. Она сразу согласилась добровольно. Родила, подписала отказную от Ани и свалила куда подальше. Без понятия, где она сейчас.
Не поверив ему тогда, я потеряла нашего ребенка и заставила его пройти через все это.
— Но… кто же она все-таки… ее мать?
— Лад, — сильно хмурится Мирон. — Прекрати спрашивать. Все, что я хотел — я сказал. У меня с этой женщиной больше ничего нет. А Аня нам с тобой не помешает, — тянется ко мне рукой, хватает мою. — Она к тебе привыкнет, ты к ней привыкнешь… Все будет хорошо, — посмотрел очень тепло и отпустил руку. — Все, дай спокойно поесть.
Глава 17.
Понимала, что стоять на своем не получится. Это же Мирон. Разве что поставить ультиматум, на который он вряд ли поведется. Мне по-прежнему нужна его помощь, защита. Все это он мне предоставил, решив забыть мое прошлое. Мне в свою очередь тоже стоит быть помягче к его прошлому.
Пускай сейчас не говорит. Вечно скрывать у него все равно не получится.
Пообедав, я помыла тарелки и пошла наверх, чтобы надеть свою одежду. В его рубашке, конечно, очень комфортно, но я не смогу разгуливать так при всех.
— Нет, не надевай.
Он тут как тут, в затылок дышит, как маньяк. Я понимаю, он соскучился, оттаял ко мне, узнав правду, но у меня сейчас совсем нет настроения на его приставания.