— Перестань… — останавливаю его руки. — Мы не будем заниматься этим каждый раз, когда у тебя появится желание. Я расстроена.
— Опять ты об этом… — со стоном. — Я же тебе сказал…
— Да, ты все доступно разъяснил. Не мое это дело… Бла-бла…
— Эй, — разворачивает к себе, когда я пытаюсь расправить свои джинсы. — Я не хотел тебя обидеть, — вскидывает рукой мое лицо выше, чтобы в глаза мне смотреть. — Просто не хочу ничего портить.
— А как все можно испортить? Разве все, что произошло, не гарант того, что все остальное для нас теперь ерунда?
— Неприятно как минимум будет. Я, может, потом расскажу, — закивал. — Когда ты точно будешь моя.
— А сейчас я не твоя?
— Ты мне скажи, — обвел взглядом мое лицо.
— Я твоя. Говори теперь.
— Да, ты моя, — стал гладить лицо пальцами. — Но прежде чем углубляться в личные проблемы, уладим для начала проблему под названием «трусливый ублюдок».
— Трусливый?..
— Не хочет он прилетать, — сильно кривится Мирон, убрав руки от моего лица. — Я слежу за ним, незаметно он сюда не проскочит.
— Тогда он пришлет своих людей.
— Возможно, — кивает Мирон. — И когда они не вернутся, то он психанет и наверняка прилетит.
Он его не знает. Тогда он точно не прилетит. Мой бывший слишком печется о своей безопасности. Если он хотя бы позволит себе мысли о том, что его людей не стало, то и с места не сдвинется. Будет сидеть в небоскребе, на последнем этаже, а у лифта будут стоять с десяток охранников.
— Он может вообще не прилететь, — поджимаю губы. — Будет выжидать удобного момента, чтобы ударить. Я... я боюсь, что Аня из-за всего этого сможет пострадать.
— Не пострадает. И ты не пострадаешь. Я этого не допущу. И если ты не смотрела в окно, то с сегодняшнего дня я поставил охрану. Обычно я обхожусь сигнализацией, но сейчас особый случай.
— А то что Аня поехала сейчас…
— Тоже под присмотром.
— Хорошо, — выдохнув киваю дважды. — Если это поможет, то он в последнее время очень чего-то боялся. Вздрагивал буквально от любого звука… Думаю, у него серьезные проблемы в его делах.
— Может поэтому ему бабки твоего отца срочно и понадобились.
— Возможно.
— Неспроста же он в розыск подал. Ублюдок спустя немного времени может подстроить твою смерть, подложить какой-нибудь левый труп, а потом воспользоваться деньгами.
— Пускай пользуется, — встряхнула головой.
— Ага, щас. Ни х*ра этого не будет, — зло скривил свое лицо Мирон. — Я не позволю ему наладить дела за твой счет. Ни за что. Сдохнет прежде, чем успеет получить доступ к счетам.
Мне вовсе не жаль тех денег, уж тем более Мирону на них плевать, но я-то знаю, что Дмитрия это не остановит. Он не успокоится, пока не найдет меня. А если он узнает о том, где и с кем я — попытается убить нас обоих.
Ни единожды он подозревал меня в желании сбежать назад в Россию, чтобы вернуться к бывшему. Каждый раз были угрозы из-за этого, причем на пустом месте. Мне было невыносимо больно от того, что он нарочно напоминал мне о Мироне. И чтобы как-то справляться с этим, я каждый раз напивалась снотворного, чтобы отключиться и не думать. Не знаю, как не умерла. Порой я значительно превышала дозу.
— Хочешь честно… — выдыхаю ему в губы, касаясь ладонями его скул. От моих прикосновений он словно испытывал неземное удовольствие, даже глаза закрыл. — Я не за себя боюсь, а за тебя…
— Не бойся, — открыл глаза, посмотрев колючим взглядом, которым словно иголками впился в мое лицо. Но я знаю, что не мне эта агрессивность адресована, он просто злится, думая, что я дрожу от мысли о бывшем.
— Я бежала от него, потому что очень боялась. Не была уверена на все сто, что он решится на мое убийство, но проверять не хотела. Думала, что сильнее бояться просто нельзя, но когда оказалась здесь, на этой улице, перед этим домом… — сглотнула, чувствуя ладони, которыми он поглаживал мою талию, — поняла, что боюсь тебя куда сильнее.
***
Проходит пару часов. Мы задремали после очередного порыва сорвать друг с друга одежду. Воспользовавшись тем, что дома никого, мы как следует пошумели. Я смогла выплеснуть эмоции, озвучить каждое свое ощущение, даже кричала в те моменты, когда в моем рту не было его языка.