После такого невозможно было не отрубиться. Он меня вымотал. Выжал из меня всю энергию, словно из лимона. Чуть не съел. Отказаться от него было невозможно. Его напор возбуждал, раскрепощал, заставлял чувствовать по-настоящему желанной и любимой. Я словно проклята на то, чтобы ловить эти чувства только рядом с ним. Раньше, когда мы были вместе, я не могла в полной мере оценить его влечения ко мне, была молода, наивна и глупа. Сейчас все иначе.
Все, хватит размышлять. Пора его будить. Время уже прилично, а он обещал, что мы съездим забрать мои вещи из квартиры. Ходить в его рубашках при Виктории и дочери — совершенно не годится.
— Мирон… Мирон?…
— М-м... — мычит он в подушку.
— Проснись. Скоро твоя дочь приедет, а ты мне обещал съездить за вещами.
— М-м… — перекатывается на спину, вытягивает руку на мою половину постели, чтобы я смогла лечь ему на плечо. — Поедем щас… — хрипит, не открывая глаз.
Закидываю на него ножку и поглаживаю его ладонью по груди, которая то вздымалась, то опускалась от его тяжелого глубокого дыхания. Я понимаю его желание не открывать глаза. Прошлой ночью мы почти не спали. Я и сама бы сейчас с удовольствием продолжила валяться на этой ультраудобной кровати.
— Ладно, полежи еще чуть-чуть, я пока приведу себя в порядок.
Мне на это понадобится какое-то время, а ему тупо встать, надеть штаны, рукой пригладить взъерошенные волосы, ну и в общем-то все.
Сонный он, но с реакцией. Едва я приподняла голову с его плеча, он схватил, впечатал в себя, а я заливисто засмеялась, будучи на нем.
— Ну! — уперла ладони в его грудь. — Что ты делаешь?!
— Заигрываю.
— Еще будет время для этого. Давай съездим за вещами.
— Съездим, — произнес, коварно улыбнувшись, и в ту же секунду дернул меня за затылок к себе для поцелуя.
***
Миновало одиннадцать по-настоящему счастливых дней, которые я провела в полном спокойствии, если не считать моих редких мыслей насчет матери Ани. Мирон по-прежнему не хотел говорить, а я не стала давить, а все потому что, наверное, уже сама не хотела ничего знать. Мне еще никогда не было так хорошо. Больше всего я боюсь разрушить все это своим любопытством.
— У тебя хорошо получается! — хвалит меня Аня за мой скромный рисунок в ее альбоме. Она просила нарисовать что-нибудь, и я нарисовала: пляж, пальмы, океан, солнце и небо. — Надо здесь людей нарисовать еще!
— Давай ты нарисуешь? Я не умею, — усмехаюсь.
— Зато я умею! — открывает коричневый фломастер и начинает рисовать человечков.
Люблю я проводить с ней время. Только Мирон за порог по делам, так я полностью вся ее. Но это не значит, что когда Мирон дома мы не общаемся, частенько все вместе смотрим любимые мультфильмы девочки в гостиной, также вместе завтракаем, обедаем и ужинаем. Виктория, кажется, приняла меня, не косится больше, хоть и немного ревнует к девочке. Был момент, когда Аня не послушалась женщину, в чем никогда сопротивлялась, а приняла мою сторону. Ту ситуацию урегулировал Мирон, мягко напомнив женщине, что я здесь не гостья и что его вполне устраивает, что Аня слушается меня.
Такими темпами я стану ее мамой. Рано, конечно, об этом думать, но Мирон намекал о свадьбе, притом что я все еще не в разводе. Напомнив ему об этом, он немного разозлился, но быстро остыл, понимая, что пока что все так и есть.
От Дмитрия ни слуху ни духу, но я готова поспорить с дьяволом на собственную душу, что он уже в курсе о том, где я. Он чего-то выжидает. Присматривается с какой стороны бы ударить. Каждый раз, когда Мирон уезжает, я нахожусь в напряжении до самого его приезда. Вот прямо как сейчас. А он напротив подозрительно спокоен, будто ничего и не происходит. Что-то мутит, мне не рассказывает.
— А! — радостно вскрикнула девочка, когда услышала этот звук внизу. Да, он такой знакомый.
— Папа твой, кажется, вернулся.
— Да! — вскакивает с пола и бежит из своей комнаты.
Я пулей за ней и кричу: