— Мне… мне было не раз плюнуть это… Т-ты ничего не знаешь… Ты сделал свои выводы… — тщетно пытаюсь оторвать его руку от своей шеи, но это только злит его.
— Я знаю, что ты сделала аборт. Сбежала. Вышла замуж. Я знаю все, что нужно, Лада! Все! — не смотря на гнев, он продолжал говорить негромко.
— Ты впустил меня, чтобы наказать? — скулю. — Я уже наказана, Мирон. Но ты… ты не все знаешь. Ты просто додумал правду…
— Закрой свой рот! Я знаю, бл*дь, достаточно! Ты бесстыжая, наглая и… — стиснул ладонью мою шею посильнее и резко отпустил, впечатав меня затылком в спинку дивана.
Отстранился, схватил стакан и направился к бару налить себе еще выпить.
— Что-то случилось? — раздалось позади, и я дернулась в испуге.
На входе в гостиную стояла женщина лет пятидесяти. Светловолосая. Чуть полноватого телосложения. Она явно спала до сих пор. Мы ее разбудили.
— Ничего не случилось, Виктория, — отчеканил Мирон. — Но раз ты встала… Это Лада. Она гостья на одну ночь. Покажи ей свободную комнату, — бросает на меня взгляд, и я сразу поднимаюсь с дивана.
Это его дом.работница? Она живет здесь?.. Раньше он нанимал женщину, которая убирала раз в неделю. Он не любил чужих в доме. Что же за нужда заставила его так поменять свое мнение?
— Да, конечно, — встрепенулась женщина. — Прошу за мной.
— Иди, — сказал Мирон и повернулся спиной.
Уходя, я чувствовала на себе его взгляд. Он точно обернулся, чтобы посмотреть мне вслед. Но я не посмотрела…
Женщина была безмолвна, пока мы поднимались, но уже в комнате, в которой я уже когда-то бывала, она спросила:
— Не хотите чашку чая на ночь?
— Нет… Спасибо.
Вообще, было бы неплохо, но я не хочу ничего просить, напрягать человека, которого разбудили из-за меня.
— Что ж… Постель заправлена. А завтрак у нас в полвосьмого утра, — спокойным голосом оповестила меня женщина. — Доброй ночи.
— Доброй ночи, — кивнула я, и только женщина покинула комнату, села на кровать. Упала на нее мягким местом, беспокойно забегав глазами.
Боже… Что же я наделала… Это было настолько глупо, что я сама себе поражаюсь. Страх затмил все мои другие чувства. Сейчас же, будучи более-менее трезвой на голову, я понимаю насколько сумасшедший поступок совершила, придя к мужчине, который, возможно, желает для меня более худшего, нежели мой муж.
Дорогие читатели, мне очень приятна ваша поддержка!
Глава 3.
Я не запираю дверь, хоть и есть такая возможность. Он наверняка сейчас занят распитием коньяка, переваривает всю обиду, что я нанесла ему много лет назад. Она столько времени спала в его душе, а сейчас к бензину спичку поднесли.
Поглаживая ладонью свою шею, я все еще ощущаю его пальцы на ней, чувствую будто ожог на коже. Сколько же ненависти было в его глазах, сколько злобы...
Он так изменился… Хотя в то же время остался прежним. Все таким же мужественным, властным, жестким, но с добрыми серыми глазами. Мирон Сапфиров из тех, кому не следует говорить всю правду в глаза. Чревато. Вот я и не сказала когда-то.
Куда я пойду, когда наступил рассвет — понятия не имею. Но я точно больше не стану ни о чем его просить. Он ясно дал понять, что идти мне нужно к черту и что ничего делать для меня не станет.
К утру начинаю чувствую себя очень уставшей. Глаза болят, все тело ломит, а в висках стучит. Тело требует сна. Отключаюсь я, можно сказать, против воли, в начале седьмого, а будят меня стуком в дверь уже в восемь, но такое чувство, будто я пробыла во сне всего каких-то пять минут.
Спала я не расправляя постели, просто свернулась калачиком на середине кровати. Потому мне сейчас нужно всего несколько секунд, чтобы подбежать к двери и распахнуть ее.
Виктория за дверью, одетая в строгое черное платье и светло серый передник.
— Доброе утро.
— Доброе.. — вымолвила я устало. До чего же тяжелая у меня голова...
— Совсем не выспались? Мне зайти попозже?
— Нет, нет… А где Мирон?
— Он внизу. У себя в кабинете. Я накрываю на стол через пять минут. Но или я могу принести вам еду сюда. Так Мирон Валерьевич распорядился.
Надо же, он дает мне выбор. Одно из двух первый раз в жизни.