— А, нет… Я не голодна.
— Что же вы, даже чашки чая не хотите?
— Эм... Ну хорошо... Я спущусь через пять минут. Спасибо, — улыбнулась женщине и прикрыла дверь.
Мне здесь не место.
Нужно уходить. Но только после чашки чая. И мне не стоит сбегать, как я уже это делала. Поблагодарю его за то, что позволил мне провести здесь ночь, извинюсь за все прошлое, и уйду.
Поспешив подойти к кровати, я поправила покрывало, а после направилась в ванную, что была при комнате. Умылась, смыв с себя остатки косметики. Вытерла лицо мягким полотенцем и уставилась в свое отражение в зеркале.
Такая бледная… Губы тоже светлые. Просто белая моль. Такой он меня увидел впервые. Тогда он даже не подозревал: кто я, и чьей дочерью являюсь.
Он назвал меня... Ангелом. За белые волосы и искрометный взгляд. Он чаще называл меня Ангелом, нежели по имени. Он много еще чего говорил, но от воспоминаний об этом, я до сих пор краснею…
Уложив волосы пальцами как смогла поэстетичней, я вышла из ванной, а затем из комнаты в коридор.
Медленно я следовала по коридору, вспоминая, как в последний раз ходила здесь. Сердце заходило туда-сюда, я глубоко и тяжело задышала от подступившего чувства дежавю, как вдруг дверь, мимо которой я прохожу внезапно распахивается, едва не зашибив меня, а из комнаты выбегает девочка. Еще немного и случилось бы столкновение.
Темные волосы. Челка. Серые огромные глазища. И до чего же знакомые черты лица…
Малышке лет пять. Не больше.
— А вы кто? — спросила девочка нежным голоском, в то время как я держала рот приоткрытым уже как секунд пять.
— Я… Лада. П-привет… — отшагнула я чуть назад.
— Привет, — девочка смотрит с подозрением, так знакомо хмурит брови.
Тут экспертизы не нужно, чтобы понимать, кто отец этой девочки.
Ясно... Вот почему он велел мне быть тихой. Малышка давно спала в этот час.
— А тебя как зовут?
— Аня.
— Очень приятно, Аня, — улыбаюсь малышке.
— А где папа?
— Он внизу… где-то.
— Я иду завтракать, — сообщила мне девочка, мило заложив руки за спину. — Виктория Семеновна звала.
— Я тоже иду вниз. Можем… пойти вместе.
— Давай, — Аня выдала легкую смущенную улыбку и закрыла за собой дверь. Я успела бросить взгляд в ее обитель. Там очень ярко, красочно, прямо для девочки. Раньше это была комната дедушки Мирона.
Пока спускались, я постоянно поглядывала на девочку, которая спускалась очень медленно, осторожно, ведя рукой по перилам лестницы. Настоящая маленькая леди.
Теперь я понимаю для чего здесь Виктория Семеновна на постоянной основе. Она следит за девочкой. Заботится о ней. Вопрос: где ее мать?
В голове не укладывается, что Мирон стал отцом. Притом так скоро после нашего расставания…
— Пойдем в кухню. Там Виктория Семеновна блинчики приготовила.
Аромат и правда витал тут волшебный. И это мы еще до кухни не добрались. Аж сглотнула из-за скопившейся во рту слюны.
— Пошли… — невозможно было отказать глядя в эти серые глазки.
Кроме того, Мирон сам распорядился, чтобы меня покормили. Я не против провести немного времени в компании его милой дочери. Может, чего и узнаю. Любопытно, как он устроил свою жизнь.
Мы уже было подходили к кухне, как из-за угла показался Мирон, увидев нас обеих вместе.
— Доброе утро, папа! — воскликнула девочка.
Мирон не отвечал дочери, смотрел только на меня, притом сумасшедше, дико. Сейчас он еще мрачнее, чем вчера. Так и думала, что у него к утру наступит полное осознание случившегося, и он совсем слетит с катушек.
— Папа? — подошла к отцу девочка ближе.
— Да, милая… Доброе утро, — взглянул на дочку уже совсем другим взглядом.
— Я познакомилась с Ладой. Я увидела ее наверху.
— Да. Лада моя… — кинул на меня короткий взгляд Мирон, — …старая знакомая.
Так оно и есть. Старая знакомая и не более.