— Конечно, правильно. Только тебя Виктория Семеновна звала. Срочно. Она у себя. А Ладу я сам провожу.
Я склонна думать, что это уловка. Никто никого не звал.
— Ладно. Пока, Лада. Приходи к нам еще.
— Пока, Аня, — все, что я могла сказать. Прекрасно понимала, что вижу девочку в последний раз.
Аня убегает, а я вся напрягаюсь в ожидании желчи, что выплеснет на меня мой бывший.
Он не из тех, кто будет смягчать, деликатничать. Если ты не с ним, не на его стороне, а по другую сторону, а уж тем более насолил ему чем-то — он сделает все, чтобы заставить этого человека страдать. Я это уже видела...
— Я взяла сумку, — подала голос.
Мирон бегает по мне глазами, сверлит ими, а после приподнимает уголки своих губ. Довольный что-то очень.
— Ты так и не сказала куда пойдешь.
— Куда-нибудь. Я справлюсь.
— Вчера у тебя не было иного выбора кроме как прийти сюда и унизиться передо мной, — склонил голову чуть в бок, сделав свою улыбку немного шире. — А сегодня ты говоришь, что справишься?
На самом деле буквально десять минут назад у меня появилась еще одна идея в голове. Есть в этом паршивом городе еще один человек, который наверняка все еще помнит меня, но которого я не предавала.
— Не твоя забота.
Его улыбки вдруг не стало.
— Дерзить вздумала? — в голосе лед, а во взгляде угроза.
— Ты издеваешься, а я отвечаю на это. Вот и все, — выдохнула шумно. — Уже ухожу, — дергаюсь в сторону входной двери.
За собой я слышу тяжелые шаги, Сапфиров следует за мной, вероятно, чтобы закрыть за мной дверь. Ну и сказать что-нибудь едкое на прощание. Стерплю.
Сама отпираю дверь, открываю ее, но как только переступаю порог, Мирон хватает меня за край моей сумки, останавливая. А я ведь ждала чего-то до последнего… Вот оно.
— Что? — поворачиваю голову в его сторону, а он лишь молча тоже выходит за порог и закрывает за собой дверь. — Что? — еще раз спрашиваю с той же интонацией, а то он даже не моргает глядя на меня.
Все вибрирует внутри меня. Еще сутки назад я испытывала дикий страх от угроз мужа, который решил подло избавиться от меня, но этот страх перед этим человеком… он более живой, неистовый. А дело все в том, что перед мужем я не была виновата, а вот перед Сапфировым… не во всем, но во многом.
— Некуда тебе идти, — констатирует. — Или к муженьку обратно собралась? Может, пожалеет.
— С таким же успехом я могу пойти сунуть голову в пасть льву.
— Даже так? Что, настолько его разозлила?
— Я его не злила, — дергаю сумку, чтобы освободиться. — Пусти! Ну пусти же! — паникую, ибо не могу быть так близко к нему. Невыносимо это. — Я… я не должна была приходить. У тебя… у тебя есть дочь. Если бы я знала, то ни за что бы не пришла. У тебя семья, и я это понимаю.
Сапфиров никогда не делал, что я его просила. И сейчас ничего не изменилось. Он только звереет от моего сопротивления.
— Мне больше нечего тебе сказать. Отпусти, пожалуйста...
Все же отпускает сумку, но вдруг хватает за руку, насильно раскрывает мою ладонь, а в нее кладет два ключа в связке. Загибает пальцы, чтобы я сжала ключи.
— Что это?..
— Ключи.
— З-зачем?..
— На них адрес. Это в центре. Поедешь туда. Я вечером приеду.
— Но…
— Я вызову тебе такси, — достал свой смартфон из кармана брюк, набрал такси и попросил как можно скорее приехать. — Через пять минут приедут.
— А что… что это за место?
— Я купил эту квартиру шесть лет назад. Но я там не живу.
— И ты хочешь, чтобы я поехала туда?.. Зачем?
Я не понимаю его. Еще вчера он был серьезно настроен вышвырнуть меня по утру за порог, а сейчас отправляет в свою квартиру.
Нет, не может быть… Это не помощь. Это что-то другое, во что он снова, как и в день нашей встречи, хочет меня втянуть.
— Просто поезжай, и все. Без разговоров. Поговорим, когда я приеду.