Ванька поднимает на меня свои ярко голубые глаза, в которых и злость и отчаяние. Вскакивает с кресла и быстро выходит на улицу, хлопнув дверью.
- Что произошло? - отец входит в гостиную, на ходу застегивая пиджак, - Куда Ванька делся?
- Марина звонила, - вижу, как лицо отца в миг становится каменным. - Ванька расстроен.
- Не прошло и месяца... я разберусь.
- Отец, подожди! - мой крик останавливает его уже на пороге, - Не нужно снова отправлять ее туда. Ванька уже не маленький и все понимает. А если он потом будет считать тебя врагом? Ее нужно лечить, ты же знаешь.
Отец глубоко вздыхает, но он знает, что я прав. Если Марина снова окажется за решеткой, Ванька отвернется от него. Несмотря на то, что делала эта женщина в прошлом, мой брат все равно считает ее матерью и скучает по ней. Или, точнее, по ней прошлой - веселой, молодой, заботливой...
Мой отец - Григорий Алексеевич Островский, человек, который в свои тридцать шесть видел в этой жизни достаточно дерьма. Поднялся с самых низов и сейчас он достаточно уважаемый и известный человек. У нас дома часто бывают и политики и бизнесмены. Видя, как отец крутится, понимаю, что совсем не просто удержаться на плаву в этом мире.
Григорий познакомился с моей матерью, когда мне было четыре, а он только вышел из тюрьмы, куда его упрятали по ложному обвинению. С тех пор они не расставались, только однажды в дверь позвонили и передали конверт. В конверте были справки и выписка из роддома. Так мама узнала, что у отца была интрижка на стороне, и есть сын - Ванька. Он младше меня на пять лет и похож на отца как две капли воды. Целый год отец добивался, чтобы сына отдали ему, но несмотря на то в каких условиях живут четырехлетний мальчик с матерью, судья была непреклонна. Пока не случилась трагедия. Ваньке было пять, его мамаша ушла из дома, закрыв мальчишку одного дома. Два дня он был голодный, два дня отец не мог дозвониться до Марины, а на третий она позвонила сама и сказала, что сын ей не нужен и назвала адрес, где оставила ребенка. Григорий нашел Ваньку без сознания, истощенного и со следами побоев. Две недели они провели в больнице, а потом привез домой.
Моя мама приняла Ваньку как родного, она так и не смогла больше родить, поэтому голубоглазый малыш стал для нее спасением. Только Ваня все равно ночами звал свою родную мать, бился в истерике, умоляя отца отвезти его к Марине.
Тогда то отец и совершил огромную ошибку, упрятав женщину за решетку. По закону оно конечно правильно, но видеть, как Ванька мучается было невыносимо.
И хоть мальчишку все любили, он так и не стал относиться к нам как к своей семье. Полгода назад я узнал, что Ваньку часто видели в гаражах у одного местного наркомана. Но брат клялся,что не употребляет с ними ничего. Я хотел ему верить, поэтому ничего не говорил отцу. С начала учебного года брат стал часто пропускать занятия...
Я злился на него, но знал, что стало причиной такого его поведения. Отец. Он пытался сделать все,что по его мнению, было для Ваньки лучше. Элитная школа, куча ненужных безделушек последней модели. Ванька рос эгоистом. Но оставшись наедине с братом, я часто замечал печаль и злость в его глазах. Только со мной он мог разговаривать спокойно только со мной. Но только если я не начинал интересоваться, где он пропадает вместо школы.
- Значит, будем лечить! - кидает отец через плечо и выходит из дома.
Знаю, что он слов на ветер не бросает, если сказал, значит так и будет.
Своего родного отца я не знал, да и особого желания никогда не испытывал, меня вполне устраивал Григорий как отец.
Видимо, именно благодаря его примеру, я вырос таким человеком. Я ненавидел ложь и высокомерие. Терпеть не мог тех, кто кичился своим положением.
Звонок мобильника отвлекает меня от мыслей. Изабелла.
- Привет, дорогой, я соскучилась!
- Бел, я просил прекратить это! Как еще мне тебе объяснить?
Девушка обиженно засопела в трубку и через секунду отключила вызов. Единственное, что я считал в себе мерзким, но то, что мне действительно нравилось, это постоянно менять девушек, никаких серьезных отношений, кроме секса. И пусть мне всего семнадцать, но найти девушку совершенно не было для меня проблемой. Только летом я совершил идиотскую ошибку, появился с дочерью завуча дважды в клубе, что вознесло ее до небес, а мне добавило головной боли. С тех пор я неоднократно в разных формах объяснял девчонке, что она мне не интересна, но она была слишком настойчивой, либо совершенно тупой.
Набираю номер друга.
- Ларс, ты немного не вовремя, друг мой, - совсем не сразу отвечает мне Тим.
- Видимо, таблондинка до сих пор рядом с тобой? - предполагаю я.