Я вызываю лифт, путая кнопки “вверх” и “вниз”.
— Он просто-напросто болен, — шепчу, пытаясь скинуть напряжение. — С ума сошел! Надо же было так ошибиться в мужчине!
Я захожу в кабинку, которая оказывается пустой. Правда, в моем личном пользовании она остается всего три этажа. Лифт снова тормозит, распахивает стальные дверцы и…
Мне приходится прижаться к зеркальной стенке, потому что внутрь входит сразу толпа. И не входит, а влетает! Несколько мужчин и одна девушка в черном платье. На ней нет лица, и она напоминает волчок, который раскрутили на полную силу.
— Осторожнее! Да не так, с другой стороны, — причитает она, пытаясь дирижировать мужчинами. — Ему больно, неужели вы не видите!
Я встаю на носочки, чтобы разобраться, что происходит. Меня никто не замечает, все слишком заняты общим делом. Я вытягиваюсь в струнку и вижу в самой гуще главного виновника переполоха — мощного брюнета в темном дорогом костюме. Он кривится, словно его мучает адская боль, и дергает крепкими пальцами воротник рубашки.
— Сейчас, сейчас, я помогу. — Девушка бросается к брюнету. — Позвольте, Нил Андреевич. Я знаю, что нужно, врач сказал мне…
— Я сам, — он хрипит, но помочь себе не дает.
Брюнет грубо рвет воротник, так что пуговицы разлетаются в разные стороны. Следом он отгоняет от себя помощников одним взглядом, в котором вспыхивают раскаты грома, и скатывается по стенке. Он опускается на пол и прикрывает глаза.
Я завороженно наблюдаю за ним, совсем позабыв о рамках приличия. Он бледный и тяжело дышит. Выглядит как человек, которого мучает серьезный приступ и которому нужна помощь врача. А еще лучше бригада скорой помощи. Хотя он и пытается не подавать виду и явно злится, что слабость застала его в момент, когда вокруг полно людей.
Еще он высокий и отлично сложен. Это невозможно не отметить. Он настолько идеально выглядит, что в другой ситуации у меня перехватило бы дыхание. Но в моей новой ситуации его стильная одежда и ухоженное лицо вызывают только отторжение. Он такой же, как Сережа. Или даже хуже. По нему видно, что давно в богачах ходит. Значит, еще невыносимее.
Вон охране хватило одного его рыка. Все вытянулись по струнке и стоят молча, как истуканы. Даже девушка боится что-то сделать, хотя видно, что места себе не находит, так хочет боссу помочь. Я замечаю, что она прижимает к груди небольшую аптечку.
— Нужно спуститься сразу на парковку, — распоряжается брюнет хозяйским баритоном и подносит ладонь к лицу, растирая переносицу.
— Да, конечно, — послушно отзывается девушка. — Я уже распорядилась, чтобы подали машину. Никто ничего не увидит.
Никто?
Я на нервах откашливаюсь: ситуация становится уж слишком абсурдной, и меня, наконец, замечают. Я чувствую на себе сразу несколько тяжелых взглядов. А девушка, когда видит меня, становится бледнее босса. Она едва не выпускает аптечку из рук и жалобно выдыхает, будто надеется, что я исчезну как мираж.
— Кто это? — спрашивает брюнет, врезаясь в меня зелеными, нереально красивыми глазами.
— Не знаю, — выдыхает девушка.
— Совершенно неважно, кто я. Главное, что мне не нужно на парковку, — отзываюсь. — Я могу выйти на первом этаже.
Я делаю шаг к панели с кнопками, но один из мужчин не думает двигаться. Он стоит так, что не пройти ни к панели, ни к дверцам.
— Простите, — говорю громче. — Вы перегородили дорогу.
— Это просто какой-то анекдот, — цедит брюнет.
— Простите, Нил Андреевич. Я не знаю, как так вышло. Я что-нибудь обязательно придумаю.
— Можно мне уже выйти? — я снова нажимаю голосом и дотрагиваюсь до плеча хама, который делает вид, что родился глухим.
Но ему по-прежнему плевать. Он даже не смотрит в мою сторону.
Поэтому дверцы открываются только в тот момент, когда мы спускаемся в подземный паркинг. А потом происходит немыслимое! Меня берут под ручки и силой выводят из кабинки лифта. Большой черный внедорожник уже ждет напротив холла, так что мое сопротивление длится всего пару секунд. Я сама не замечаю, как оказываюсь в салоне вместе с глухим хамом.
— Вас отпустят после разговора, — говорит он. — Не нужно паниковать и устраивать сцен.