Неуловимым движением Роналд поймал ее за руку и крепко стиснул тонкие пальцы.
— Я все объясню, — мгновенно пообещал он.
— Оставь это для женщин вроде твоей бывшей невесты.
Роналд вздрогнул и медленно покачал головой.
— Ты ничего не знаешь о Марион.
Итак, это ее имя.
— Не знаю. И знать не хочу.
Она направилась к двери, но Роналд не отпустил ее руки.
— Прости, что я ушел прошлой ночью, Памела, — сказал он, притягивая ее к себе и бросая быстрый взгляд в сторону двери. — Вечеринка просто великолепная. Тогда я не знал, что ты…
— Что я собираюсь устроить все это для тебя? Какая разница?
Он пожал плечами.
— Я хотел поблагодарить тебя.
— Обед был папиной идеей.
Признание ничуть его не смутило.
— Но ты готовила. Пекла торт. Заказывала цветы…
— Папа меня попросил. — Памела отвела взгляд, прекрасно сознавая, что Роналд чувствует ее ложь. Она потратила много часов на этот обед, отыскивая старые рецепты, придумывая, что приготовить.
Роналд вздохнул.
— Мы не можем заключить перемирие или нечто вроде этого? Мне кажется, что ты не желаешь даже смотреть на меня.
— И ты прав.
— Почему?
Потому что, если Том когда-то разбил ее сердце, то Роналду О'Коннелу удалось не только разбить его, но и растоптать осколки.
— И ты еще спрашиваешь? После прошлой ночи?
— Правда в том, — начал Роналд, положив ладони на ее талию, — что все было слишком чудесно. Мне никогда еще не было так хорошо… И я не хотел ни одну женщину так, как тебя, Памела. — Помедлив, он добавил: — Никогда в жизни!
Она непонимающе уставилась на него.
— И поэтому ты ушел?
— Конечно. — Он был на несколько дюймов выше Памелы, достаточно для того, чтобы смотреть на нее сверху вниз. Это нравилось ей. Большинство мужчин, которых она встречала, уступали ей в росте. Губы Роналда внезапно изогнулись в усмешке. — Ты совратила меня.
— И я же опять во всем виновата! Ну, извини…
— Нет, это ты меня извини, — пробормотал он, проводя ладонями по ее спине, отчего Памелу бросило в жар.
Она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза. Его взгляд был лукавым и насмешливым.
— Ты неисправим.
— Может, мне нужна женщина, которая наставит меня на путь истинный.
Их губы слились в поцелуе. На этот раз он целовал ее иначе — нежнее, медленнее, мягче. Его язык проскользнул между ее зубами, принося блаженство. Казалось, время остановилось…
И тут раздался голос Джошуа Гарди:
— Я думал, апельсины лежат в кладовке, а не на краю света! Эй, что вы там делаете?
— Я все еще ищу, папа! — крикнула Памела, отпихивая Роналда. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя, и она добавила: — Тут столько коробок! Никак не могу найти!
Но, может быть, я нашла нечто куда более важное, подумалось ей. Роналда О'Коннела. И силы, чтобы справиться с горем, забыть о прошлом, поверить в любовь и жить дальше.
Памела очень надеялась на это.
7
После разговора в темной кладовке в ее с Роналдом отношениях что-то изменилось. То, что их связывало, не ограничивалось сексом. Здесь было нечто большее. Она мыла тарелки, стараясь не обращать внимания на то, как пристально он ее разглядывает. Памеле казалось, что она вновь обрела что-то утерянное в юности, то, что, как она думала, никогда уже к ней не вернется.
— Памела, — неожиданно окликнул ее Роналд. Она увидела, что он снял пиджак, повесил его на спинку стула и закатал рукава рубашки. — Дай-ка я помогу тебе!
Его пальцы дотронулись до ее руки — мокрой и скользкой от мыльной пены. Даже этот краткий контакт заставил ее вздрогнуть. Она отвела глаза, не в силах смотреть ему в лицо.
— Я ожидал совсем другого, — заметил Роналд, оглядывая кухню. — Это так необычно.
Памела покосилась на него.
— Что необычного в нашей кухне?
Он усмехнулся.
— Не в кухне. Я имею в виду твой образ жизни. — Роналд пожал плечами, придвигаясь поближе. Их руки снова соприкоснулись, когда он забирал у нее очередную стопку тарелок. — Я работал во многих домах в Лондоне… — Он запнулся.
Она ободряюще улыбнулась.
— Не хочешь рассказывать о частной жизни клиентов? Это говорит о твоей порядочности.
Роналд покачал головой.
— Я не так порядочен, как хотелось бы. Мне жаль, что я спрашивал Ричарда о тебе. Я был не прав.