Переговоры затягивались. Октавиан старался соблазнить ее тем, что трон независимого Египта останется за кем-нибудь из ее и Антония детей. Только жизнь юного Цезариона его ни в коем случае не устраивала. Октавиан именовался сыном Цезаря, но не был им на самом деле. А Цезарион был. Чтобы смягчить царицу, Октавиан устроил пышные похороны Антония и позволил ей участвовать в них.
Существовало мнение, что Клеопатра своими руками забальзамировала тело возлюбленного, чтобы похоронить его по египетскому обряду в своем мавзолее. Но это маловероятно, Октавиан бы этого не допустил. По обычаям римского народа, душа должна была отлететь с дымом погребального костра.
Также обязательным обычаем была поминальная речь, которую произнес, конечно же, Октавиан:
- О, горе нам, римляне, горе! Нас покинул доблестный воин, храбрейший муж, гордость и краса славного народа Ромула. Подпав под обольстительные чары властолюбивой владычицы Египта, задумавшей захватить власть над Римом, он обратил свой меч против собственной страны, он, соратник Цезаря, патриций и триумвир, сделавший больше, чем кто-либо из нас, для укрепления могущества и расширения Римской державы!.. Всем известно, сколь тягостна была для нас эта война и сколь нежеланна, сколько усилий мы приложили, чтобы вырвать несчастного Антония из колдовской паутины, в которой он очутился помимо своей воли...
Он еще довольно долго распинался, выражая свою скорбь по поводу безвременной кончины "друга" и "соратника", и даже выдавил из себя несколько слез, косясь на историков, которые присели на походные стульчики и быстро записывали его заготовленные заранее стенания. Кончив речь, Октавиан в знак траура накрыл свою голову краем тоги.
Выслушав все это, Клеопатра вернулась в мавзолей. Несколько раз на дню она решалась на самоубийство, но мысль о детях-заложниках останавливала ее.
Весь август 30 года Клеопатра страдала от лихорадки, жары и душевных мучений. 28 августа ее посетил сам Октавиан.
"Когда он вошел, - пишет Плутарх, - она вскочила с ложа и, как была, в легкой одежде бросилась к его ногам. Волосы ее были растрепаны, лицо искажено, а под глазами темные круги. Вокруг грудей виднелись рубцы от ритуального бичевания во время похорон Антония, и ее внешний облик отражал состояние души. Но, несмотря ни на что, очарование и вызывающая красота юности не оставили ее, и она вся светилась обаянием".
Во время беседы Октавиан уверял царицу в своей благожелательности и ушел с уверенностью, что почти убедил ее отречься от всех прав, но остаться в живых. При этом он приставил к ней людей, следивших, чтобы она ничего над собой не совершила. Тем временем в Клеопатру влюбился один из них, римский офицер Корнелий Долабелла. Он и раскрыл ей план Октавиана, сказав, что тот считает царицу уже оправившейся от болезни и собирается через несколько дней перевезти ее в Рим вместе с детьми. Но Цезариона он в любом случае убьет. И тогда Клеопатра наконец решилась умереть.
На следующий день, 29 августа, она испросила у Октавиана разрешения посетить могилу Антония, а затем, вернувшись в мавзолей, приняла ванну из теплого ослиного молока с медом. Верные рабыни Ирада и Хармион натерли ее бальзамом из семян тикового дерева и акации. Едва заметные морщины скрылись под кремом из свежих персиков, нанесенным золотой ложечкой в виде обнаженной девушки. Царица сама умастилась духами из флакона в форме ястреба с митрой. Посмотрелась в серебряное зеркало. Остались последние штрихи - подвести глаза черной и зеленой краской, нанести бледно-розовые румяна. В этом священном для каждой женщины ритуале сегодня был особый смысл. Она должна была хорошо выглядеть для встречи с Антонием. Он ее уже заждался.
Последний туалет Клеопатры был завершен. Она надела полупрозрачное золотисто-зеленое египетское платье калазирис, собранное в складки под левой грудью, при этом правая грудь осталась обнаженной.
Наступило время обеда. Возле дверей мавзолея появился слуга с корзинкой и сказал римским стражникам, что принес для царицы свежие фиги. Кто-то из стражников проводил его в комнату Клеопатры. Увидев корзину, Клеопатра громко воскликнула:
- А, вот и она!
Стражники решили, что Клеопатра говорит о корзине, а не о ее содержимом, и вышли. Царица легла на низкое ложе, сунула руку под листья фруктов. Словно приветствуя ее, внутри что-то зашевелилось. Одни считали, что там была кобра, другие - африканская гадюка.
Спустя некоторое время к стражникам вышла служанка и попросила отнести во дворец Октавиану папирус с посланием царицы. Получив послание, Октавиан пришел в бешенство. Там было написано: "Хочу быть похороненной рядом с Антонием".
Когда римские офицеры ворвались в мавзолей, они увидели мертвую Клеопатру с короной Птолемеев на голове. На ее руке были обнаружены две крохотные ранки от змеиного укуса. Октавиан попытался спасти царицу, послав к ней псиллов, членов североафриканского племени, считавшихся целителями змеиных укусов, чтобы они высосали яд. Считалось, что псиллов никакие яды не берут. Но разумеется, это не помогло.
Раздосадованный, Октавиан в тот же день казнил Цезариона. Ему доложили, что сын Юлия Цезаря и Клеопатры во дворе стоит, прижавшись к подножию статуи своего отца. Цезарь был причислен к богам, а значит, его изображение давало право убежища для ищущих правосудия.
Октавиан, услышав это, усмехнулся и выразил желание лицезреть гибель сына своего названого отца, своего кумира. Права за которым ни на жизнь, ни на наследие ни в коем случае не желал признавать. Он, Октавиан, будущий Август, великий римлянин, основатель великой империи, боялся и ненавидел женщину. И боялся семнадцатилетнего юношу, безоружного сироту.
- Пусть его выманят вот на эту площадь под окном, - негромко сказал он. - Законы предков для нас дороже всего, и глаза Цезаря, пусть даже и мраморные, не должны видеть его смерть...
Лишь на несколько минут его развлекло зрелище убийства. Молодой человек, очень похожий на своего знаменитого отца, метался, как затравленный зверь, по площади, и всюду его встречали направленные на него клинки. Наконец он упал, обливаясь кровью...