45.
Человек одинок, он одинок даже в обществе людей, и даже, быть может, единомышленников. Ибо космическая оторванность распинаемого субъекта от влекущей невидимой реальности и одновременно влечение к такой, казалось бы, близкой эмпирической реальности этого мира, увы, не приносящей счастья, настолько противоречит рассудку и не хотят в нём ужиться, что человек страдает, страдает несмотря ни на что, и порою даже хочет страдать специально, чтобы в своём страдании остро ощутить всю разницу между тем, о чём он думает, во что верит, и тем, что видит, что навязывается ему для веры.
И может быть именно оттого, что человек начинает ощущать себя слабым, разуверившимся и беспомощным в этом мире, он ограничивается определённым кругом не только дел, но и мыслей. И это может происходить незаметно для него, ибо он не видит того зла, под которое подпадает всякий, кто идёт по лёгкому пути подчинения. Мыслить свободно и широко трудно.
У всякого человека появляется свой внутренний мир, который он отнюдь не называет "мирком", потому что всё, субъективно пережитое всегда значительнее объективного, каким бы то или другое ни были. Эзотерически -- это мир, но в поступках человека зачастую видна его ограниченность. Таким образом "мирок" приобретает в его уме звание "мира", и, вот, уже перед нами человек, лет примерно от тридцати и далее, считающий себя сформировавшимся субъектом, уверенный в себе нахал или сектант.
Николай Бердяев в своей книге "Философия свободного духа" пишет о преодолении сознания человека, о преодолении своей веры в экзотерический мир, в который "мы слишком поверили... и потому он так открыт нам" (Н. Бердяев Философия Свободного духа. Глава III: Откровение, вера, ступени сознанию. Самиздат).
Он пишет:
"Религиозное откровение есть событие, происходящее не только для меня, но и со мной, есть внутренняя катастрофа во мне. Если внутренней духовной катастрофы со мной не произошло, то для меня ничего не значат события, о которых мне рассказывают, как об откровениях Божества" (Там же). Далее он говорит, что "Откровение есть всегда откровение смысла, а смысл есть лишь в духе, его нет во внешних событиях, если они не расшифрованы в духе. Вот почему вера всегда предшествует авторитету.
Откровение есть двусторонний бого-человеческий процесс, встреча двух внутренне родственных пород. В откровении трансцендентальное становится имманентным. Отрицание высшей духовной богоподобной природы человека ведёт к отрицанию самой возможности откровения. У Бога не было бы Его другого, Бог был бы одинок" (там же).
О нашем сознании Н. Бердяев говорит в частности следующее:
"Сознание имманентно бытию, бытие же есть бесконечная духовная жизнь. Границы сознания раздвигаются. Два мира входят один в другой. То, что совершается в субъекте, в познающем, в моём сознании, то совершается в бытии и с бытием в глубине духовной жизни.
Трансцендентальность есть лишь часть имманентного, лишь событие в духовном пути, лишь раздвоение самого духа, который себя же себе противопоставляет. Откровение представляется трансцендентным в этом раздвоении и объективируется. По внутренней же своей природе откровение совершенно имманентно духу, есть внутреннее в нём событие..." (там же).
"Нельзя говорить о существовании объективной действительности с точки зрения статического пассивного сознания. Такого рода действительности самой по себе не существует. Действительность есть бесконечная жизнь, всегда активная и динамичная, и открываться она может лишь жизни, активной и динамической. Реальность бесконечного духовного мира не может прийти извне, она приходит лишь изнутри, как сама духовная жизнь в глубине. Я сам должен обнаружить реальность духовного мира, раскрыть её в своей жизни, в своём опыте, а не ждать, что извне она будет мне показана. Опыт зависит от границ сознания, границы же сознания полагаются направлением духа, т. е. процессом, совершающимся в самой первожизни: целые миры не доступны нашему опыту, потому что мы отвернулись от них, отделены от них стеной нашего сознания, избрали себе другой ограниченный мир. Нужна катастрофа сознания, чтобы раскрылись нам целые миры" (там же).
Философия экзистенциализма говорит нам о "пограничных ситуациях" - когда человек в критической ситуации делает выбор в своей жизни. После чего ему открывается новый мир. Антоний Блюм, митрополит Сурожский, говорит, что не всякий способен на решимость. Человек может быть решительным в своих практических повседневных делах, но он может оказаться неспособным на решимость в вопросах, затрагивающих его привычки, ломающих его сознание.
"Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся".
"Вера идёт из глубины подсознательного или высоты сверхсознательного", - пишет Бердяев, - "И опрокидывает установившиеся формы сознания..." (Н. Бердяев Философия Свободного духа. Глава III: Откровение, вера, ступени сознанияю. Самиздат).
"Логическая научная общеобязательность и есть утверждение минимальной общности в истинах, дающих возможность ориентироваться в природном и историческом мире... Логизация и юридизация религиозных истин имеет социально-экзотерическое значение... Есть духовное и душевное совершенство, духовная и душевная святость, есть эзотерическое и экзотерическое сознание... И новозаветное откровение всё ещё подавлено природой ветхого Адама, ветхозаветно-языческими формами сознания" (Н. Бердяев Философия Свободного духа. Глава III: Откровение, вера, ступени сознанияю. Самиздат).
Эти слова предупреждают нас об опасности оказаться однажды той религиозной старушкой, что подбрасывала хворост в костёр, на котором сжигали Яна Гуса, последние слова которого были: "O, sancta simpicitas!" ("О, святая простота!"), слова, так похожие на слова Христа: "Отче, прости им, ибо не знают, что делают...".
46.
"Некоторые потерпели кораблекрушение в вере..." (1 Тим. 1, 19). "Катастрофа" сознания вовсе не означает "кораблекрушение", ибо законы духовного развития не совпадают с законами видимого мира.
"Возникновение таких, несомненно обладающих существом вещей, как, например, архитектурные сооружения или биоценозы, хотя и может быть в принципе описано с точки зрения происходивших при этом физических процессов, но не может быть ни объяснено, ни тем более предсказано как необходимое на основании даже абсолютного знания всех физических законов. Несмотря не то, что последние при этом возникновении ни раз не нарушались. Следовательно по (...) критерию "предсказуемости" и физический мир, точно так же, как и психологический, является открытым, то есть, и на него возможно влияние из нефизических сфер, закономерности которых не ухватываются физическим взглядом на реальность. Но это влияние осуществляется тем не менее целиком на физической почве, сообразно физическим законам, исключительно физическими средствами, и в этом смысле в виду отсутствия в физическом мире нефизических чуждых ему явлений и событий он является замкнутым, не имеющим внешнего, ибо всякий иной, лишённый физического воплощения процесс не оставляет в нём следа, никак не затрагивает его.